- Построили. Хер знает, что происходит вообще. Кто командир? Кого на хер послать? Тоже непонятно. Все в балаклавах. Стоим, короче. Говорят: первая разведка. Один там: «Я разведка!». Думаю: «Какой ты разведка? Я-то служил сам, знаю че такое разведка». А я че-то ну не спешил, - продолжал Адик рассказывать «Мамаю» и остальным, какой он хитрый и как умеет поймать судьбу за бороду. - В итоге говорят: «Все остальные в третий взвод». И мы вот как стояли - нам вообще было похер. Нас в третий взвод. Я так прикинул, смотрю: «Моряк» во втором взводе. Кто-то еще в первом взводе. А они-то нас еще не знают. Мы-то друг друга уже знаем в лицо. Я впереди стоящему говорю: «Слышь, ты откуда?». Он: «Со Смоленска». Я говорю: «Братан. Иди ищи своих. Тут только брянские». И «Моряку» маякую: «давай сюда!». И так получилось, что у «Констебля» во взводе все свои, все матерые собрались. А че? У «Абакана» двадцатка сроку. Похищение с убийством. «Айболит» с убийством. Я, «Цистит» - такие же. «Зеф» к нам прибился, хотя он типа на «блатной педали». В основном одни убийцы и разбойники.
- Разбойники... - не выдержал и засмеялся я. - Вот мастак ты чесать.
- Так и есть. Стою никого не трогаю. А он выглядывает: «Мне нужен пулеметчик. Смотрит именно на меня и кричит: «Ты будешь пулеметчиком». Ну ладно, пулеметчиком - значит, пулеметчиком. Еще там штат смотрит свой: «Гранатометчик нужен. Будешь гранатометчиком!». Я говорю: «Дак я же пулеметчик?». А потом вообще взял и подставил меня -командиром назначил. Реально подставил.
- Просто это воля Бога. «Тебе было предначертано», -сказал я Адику.
- Нифига ты подвел?
- Я тебя выбрал потому, что ты как хулиган школьный с последней парты. Они все со своим мнением. С активной жизненной позицией. Она может быть деструктивной, или конструктивной, но своя. Ребята со стрежнем. И я понял, что ты там рулишь.
- Серый кардинал, - вклинился Женя и засмеялся.
- Смотри, все очень просто: я вас никого не знаю, ваших тюремных законов я не понимаю, но ты-то знаешь, и они тебя слушают. Просто грамотно делегировал власть. Я спрашиваю с тебя. Ты спрашиваешь с них.
- И знаешь, как он сделал? - стал он рассказывать «Мамаю». - Он мало того, что мне это сказал, а, чтобы закрепить, он зашел к «Крапиве» и ему еще сказал, что я теперь командир.
- Ну что тебе плохо что ли? Человеком стал с подачи «Констебля», - поддержал меня «Мамай».
- Вот вы? Человеком. Я и был им. У меня на тот момент уже рация была.
Я сидел, слушал их разговоры и понимал, что хочу обратно. Даже здесь, вдали от постоянной опасности, я расслаблялся и физически чувствовал, как становлюсь слабее.
«Как эти украинцы, с телефонами воюют? То есть ты в любой момент можешь написать домой? Тут бой идет, а тебе жена пишет: “Сын не слушается. Я устала. Денег не заплатили”. Или девушка напишет. Это же ад какой-то, а не война. Ты вроде на войне, где тебя могут в любой момент убить, а сердцем ты дома, и все твои переживания связаны не с выполнением боевой задачи, а с мирной жизнью».
Для меня лучше быть в замороженном состоянии - не чувствовать. В принципе, все хорошие книги о войне про это. Про то, как меняется личность, под воздействием необходимости держать свои чувства под контролем, привыкая к страху, своей и чужой боли. Личность меняется под бременем необходимости быть злым, агрессивным и, порою, безжалостным. Убивая других людей, перестаешь понимать хрупкость и ценность человеческой жизни...
- «Констебль»?
Женя потряс меня за плечо.
- Есть будешь?
-Буду.
Чисто физиологически мне понравилась быть на ротации: я поел горячей еды, посмотрел фильм, сходил в баню, поспал, как смог. Но морально мне было там тяжелее, чем на передке. Когда мы возвращались обратно, я вновь почувствовал страх. Но он стал другим. Когда я ехал сюда месяц назад, это был страх неизвестности. Я не знал, что конкретно меня ждет. Теперь я знал... Этот страх был похож на страх парашютиста. Я прыгал двенадцать раз. Когда я прыгал впервые, я боялся неизвестности. А когда прыгал во второй, третий, четвертый раз -боялся того, что уже знал. Я знал, что это опасно.
По дороге на позицию я встретился с «Басом». Он по-прежнему рулил своими ребятами и сам бегал по передку, выискивая новые безопасные тропы для подноса и эвакуации.
- Слышишь, Костя... Я тут поговорил с твоим «пятисотым». Там не все так, как казалось на первый взгляд.
- И что там? - спросил я, зная его любовь к тому, чтобы все было правильно.
- Не «пятисотился» он. Там он с остальными покусался и схватился за гранату. А они тебе давай названивать.
«Бас» посмотрел внимательно на меня.
- В общем, он пусть бегает, раз уж так вышло. А я за ним присмотрю. Так-то он мужик вроде не трусливый. За два дня смотри натаскал.
Он кивнул в сторону кучи бронежилетов, боекомплекта и перемазанных глиной стволов.
- И под минометы прет, и на передок лезет. Короче, нормально все.
- Хорошо, раз так, - согласился я.
