- Вот тут тогда первый бой был, когда нашу группу размотало. А вот тут еще тела украинские лежат, уже месяц. Вон, -показывал я ему пальцем окоченевшие трупы. - Вон. И вон там. Там, кстати, наемник, я думаю. Без документов был и форма черная.
- С коптера все это выглядит иначе, - отметил «Крапива». -Сильно тут лесополку выкосило.
Мы, переговариваясь шепотом с командиром, продвигались вперед. Он, сверяя карту в своей голове с реальной местностью, задавал вопросы и что-то помечал себе для работы. Дойдя до очередной позиции, мы нарвались на хорошо замаскированный секрет из наших бойцов. Командиру это понравилось.
- Познакомитесь, - представил я командира бойцам. -Это наш командир. Многие из вас очень быстро попали сюда, и у него не было времени познакомится с вами лично.
- Давай, я сам, - начал «Крапива», вышел вперед меня и продолжил: - Когда вас привозят в Зайцево, я не всегда имею возможность встретить вас. Но это не значит, что я пренебрегаю вами. Просто у меня есть свои задачи, которые мешают нашему личному знакомству. Сейчас я хочу исправить эту ситуацию и поэтому пришел поздравить вас лично с Новым годом!
Командир на секунду задумался.
- Этот год стал для многих из нас... а, особенно, из вас -переломным. Кто-то пришел к нам из колонии, кто-то пришел к нам с воли. Но здесь, перед лицом смерти и врага, мы все равны. У каждого из нас заключен контракт с компанией и Родиной. Я желаю вам не погибнуть, с честью выполнив контракт, и вернуться домой живыми. Еще раз поздравляю вас с Новым 2023-м годом!
Ребята по очереди пожали ему руки. Было видно, что они тоже напрягаются, так как все имели свой негативный опыт взаимодействия с вышестоящим начальством. Особенно напрягались бывшие заключенные. Командир инстинктивно воспринимался ими как «дубак». Часть из них первое время так же относилась и ко мне. При моих попытках сломать этот стереотип, они начинали «морозиться» и бегать глазами.
На этой позиции все было хорошо, кроме хранения боеприпасов.
- Знаешь, как говорили римляне? - обратился я к командиру группы и этой позиции. - Храни порядок! И порядок сохранит тебя! Боеприпасы, которые у вас по окопам раскиданы и в снегу лежат под открытым небом, нужно складировать в защищенное помещение. Сделаешь, и завтра доложишь мне об исполнении.
- Сделаем, - пообещал он мне и командиру.
- Командир, светает... Пора обратно. На самый передок не пойдем.
- Боишься, что меня «задвухсотят» и все скажут, что «Констебль» командира угробил? -пошутил он. - Ладно, поздравили, кого могли. Пора и честь знать.
Я ждал, когда командир даст мне обратную связь по моему подразделению и начнет отчитывать меня за плохую организацию и распиздяйство бойцов, которое мы увидели. Но он молчал.
«Ожидание смерти, хуже самой смерти», - думал я, возглавляя нашу колонну и с беспокойством поглядывая в небо. Вероятность сбросов и появления дронов-корректировщиков возрастала с каждой минутой. Мы добежали до моей позиции у стелы и напоролись на очередное разгильдяйство. При смене постового фишкаря один боец уже покинул позицию и даже успел стянуть с себя броник, а второй только надевал свою экипировку, стоя у выхода из блиндажа. Рядом с ними стоял «Абакан» и курил, наблюдая за этой картиной. Я вынырнул из траншеи, и Ромка радостно меня поприветствовал.
- Здорово командир!
Следом показался «Крапива» и застыл вместе со мной от вида этой картины маслом. Ему, как профессиональному военному офицеру, все, что было связанно с нарушением дисциплины, было неприятно. Это как железом по стеклу скребло по его военным нервам. Мне стало грустно от того, что даже на моей позиции нет порядка.
- Махновщина, - сквозь зубы процедил командир. -«Абакан» - штраф пятьдесят тысяч рублей за отсутствие часового на посту и неподобающий вид вверенных тебе бойцов. Пошли, «Констебль».
Некогда уже поздравлять их. До завода мы шли быстрым шагом в полной тишине.
Со стороны Опытного появилась светлая полоска встающего где-то там далеко на востоке солнца. Пока еще было темно, но уже стало легко различать лица и контуры рельефа. При нарастающем с каждой минутой свете стали все более очевидны следы мрака. На обочине шоссе был виден давно разбитый украинский бензовоз, который по ошибке заехал на наши позиции и был расстрелян еще до нашего появления здесь. Из этого бледного тумана войны стали появляться здания с провалами окон и крыш. Отсюда они напоминали отрубленные головы великанов, превратившиеся в огромные безобразные черепа. Древний бог разрушения и смерти - Танатос - распростер свои крылья над этими местами и ежедневно собирал дань душами, срезая пряди волос с голов погибших. Фрейд утверждал, что в людях постоянно борются две силы: эрос - стремление к жизни и развитию - и танатос -стремление к смерти и разрушению. Вся история человечества - это непрерывная череда этой непримиримой борьбы.
«В поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят. Ибо прах ты и в прах возвратишься...», - вспомнил я стих из «Бытия».
