Но «Гавра» было жалко. Когда его проносили мимо моей позиции, он смотрел в небо своими серыми глазами и улыбался хмурому донбасскому небу. «Слава тебе боец спецназа внутренних войск!» - подумал я и на автомате отдал честь. В последний путь его с уважением провожали вчерашние заключенные, которых он, теоретически, мог охранять на этапе. Вместе с группой эвакуации я отправил трофеи, документы и шевроны украинцев и наемника.
- «Крапива» - «Констеблю»?
- На приеме.
- Позиция взята. Подарки отправил с группой эвакуации. Тут «открытка» полная. Если останемся, то нас разберут артой, как они обычно это делают. Какие будут указания?
- Закрепляйтесь там и, главное, чтобы дорога была перекрыта. Остальное делай с головой.
Мы приняли решение не сидеть на занятых позициях, на сто процентов зная, что украинцы начнут их утюжить из минометов. Мы окопались чуть в стороне, по-быстрому заминировав дорогу и подступы к захваченной позиции. Наша группа вклинилась в их линию обороны и разорвала ее. Оставалось пройти по их блиндажам дальше на север и выйти на угол леса, где они были к нам ближе всего. «КСП» оставалось на юго-за- -паде и тоже представляло угрозу. Как только украинцы окончательно поняли, что позиция потеряна, как мы и предвидели, на нее стало прилетать железо, которое ровняло укрепления, блиндажи и траншеи. Тактика выжженной земли, которую применяли ВСУ, была неизменной.
Вечером я пришел в подвал «Дяди Васи», чтобы прокапать-ся магнезией. На тот момент самочувствие мое значительно поправилось. Новых контузий я не ловил, а старая, видимо, нивелировалась медикаментами. Когда я закончил, в подвал подтянулся злой «Бас» и стал мне рассказывать про «нехороших людей-редисок» из зайцевской группы эвакуации.
- Ты чего злой такой?
- Я, конечно, ругаться не люблю...
Было видно, что «Бас» пытается подавить ненависть из последних сил и не может справиться с накатившей злостью.
- «Харон» этот со своими... Нечисть! Говно перепуганное! Чуть не убил их тут сегодня.
- Да что случилось-то?
Я впервые видел «Баса» таким злым.
- Приехали на своей четверке. Выхожу их встречать. Они, значит, втроем приперлись. Упыри. Встали в самом начале за забором, чтобы сюда не ехать. Пришли сюда и давай светить фонарями. Нас «птичка» срисовывает и давай работать минометом тут же.
«Бас» выразительно смотрит на меня, в надежде что я красочно представлю эту картину в своей голове.
-И?
- Как ломанулись они! Меня с ног повалили. Думал, затопчут. Забежали в ангар и опять своими фонарями давай светить вокруг. Дебилы. Крыши-то нет. Ее давно уже снесли. Ну и туда опять две «восьмидесятки» прилетает. Те обосрались и опять по мне давай бегать как, сука, тараканы.
- Ну они же Зайцево «передком» считают. Что ты так волнуешься?
- Все утихло. Говорю этому главному их, «Харону»: «Машину ближе подгони. Мы пока раненого дотащим, мина прилетит и еще четыре ляжет». А эта нечисть мне говорит: «Не поеду! Тащите на руках!». А это двести метров по «открытке». Залупоед конченный! Мог бы - завалил бы его...
- Это же сто пятая статья! - попытался пошутить я. - Вынесли?
- Вынесли, конечно. Взял я у разведчиков носилки и вынесли. Ну гондон редкостный, конечно.
- Новый год завтра. Нормально все будет. Я тебя очень хорошо понимаю. Сам бы весь этот зоопарк разогнал. Меня же тоже обманули. Обещали породистых животных прислать, а прислали уродов нечесаных.
В таком формате у нас с «Басом» время от времени проходила группа взаимопомощи «Анонимные командиры». Мы сливались друг другу на людей, ведущих себя неподобающим образом, и тем самым поддерживали себя морально. За этот месяц «Бас» стал для меня старшим надежным товарищем, с которым я мог быть более открытым, чем с остальными. Он, «Горбунок», Женя и Ромка, по сути, были единственными людьми здесь, с кем я мог откровенно делиться происходящим в моей душе и голове. Они, чувствуя это, отвечали мне той же монетой.
- Ты вот все дифирамбы им тут поешь, - продолжал выговаривать мне он. - Ты просто тут как гость, а я тут каждый день с ними со всеми живу... - постепенно успокаиваясь подвел черту «Бас».
Мы еще какое-то время поговорили о делах, и я пошел спать на свое место, где висело письмо украинской девочки. Перечитав его еще раз перед сном, я мгновенно вырубился. Напряжение сегодняшнего дня моментально перешло в напряжение тридцать первого декабря. Я не помнил, как я уснул, но в следующую секунду, меня уже трясли и просили проснуться. Обычно мне хватало одной минуты, чтобы из царства Морфея вернуться в царство «Вагнера».
Я вышел из комнаты и увидел командира в окружении трех сопровождающих. Он стоял и о чем-то разговаривал с «Басом».
- Вот и я говорю, где они тут заварят чай рассыпной? Кофе нужен. Чай этот только под язык класть.
Командир слушал его и кивал головой. Заметив меня, он пообещал «Басу» разобраться с ситуацией и поздоровался.
- Привет «Констебль».
Я пожал им всем руки.
