— Так я и говорю: хреново получилось. Начальство отправило нас на штурмовку немецкого аэродрома. Впечатлил их наш рейд тогда, под Никополем, когда ты так здорово лидировал. Решило, начальство, что мы специалисты по подобным операциям, ити иху мать! От нашего полка пошли две шестерки, от соседнего — девятка. То есть, все, что наскребли по сусекам.
— Прикрытие?
— Честь по чести — двадцать «яшек».
— Богато.
— Ну так, — криво улыбнулся Прорва. — На, держи, хвостатый, — он щедро навалил на обрывок газеты приличный шмат тушенки, бросил поверх пару консервированных сосисок и положил импровизированную «миску» на пол. Шварц со злобным урчанием накинулся на еду с таким видом, будто его не кормили уже целую вечность.
— Я ему потом воды налью, — усмехнулся экспат, глядя на жадно чавкающего кота. — И плошку нормальную из чемодана достану. Мне хозяйка квартирная с собой положила.
— Главное, чтобы в комнате не гадил, — поморщился Рыжков. — А то задохнемся от вони.
— Брось, он никогда ни в чем подобном замечен не был, — заступился за питомца майор. — Всегда на улице свои дела справлял, неужели не помнишь?
— Ну да, я, собственно, поэтому и договорился, чтобы нам с тобой комнату на первом этаже дали. Чтобы, значит, Шварцу удобнее было в окно лазать, — тут же пошел на попятную товарищ.
— А боишься, что в доме нассыт!
— Да это я так, — смущенно проворчал Прорва. — Для порядка. О чем это я? А, да, аэродром. В общем, размотали нас фрицы еще на подходе. Ты ведь помнишь, как у них организовано прикрытие? Батареи зениток, «эрликоны», истребительные засады на полевых площадках — как говорится, выбирай, что душе угодно. Вот в тот раз они нас подловили на том, что нельзя было много изломов на маршрут заложить — летели почти на предельный радиус — и поставили несколько десятков «ахт-ахт» на самых опасных направлениях.
— Сколько потеряли? — угрюмо поинтересовался Григорий.
— Пятерых сразу смахнули, — Рыжков скрипнул зубами. — Потом еще троих. Начали уходить, а там по-новой! Шило-мочало, начинай сказку сначала. В общем, домой из двух десятков «горбатых» пришло четверо. Они на нас «фоккеров» с «мессами» натравили, так те и добивали. «Яшек» тоже восьмерых сожгли.
— Дальше! — потребовал Дивин. — Что дальше?
— А все, — развел руками Прорва. — Кончился полк. Приказ пришел, чтобы сдали оставшиеся самолеты соседям и в тыл, на переформирование. Вот тут меня Карпухин нашел и под большим секретом предложил сюда перейти.
— Карпухин? — обрадовался экспат. — Жив, курилка?
— Что ему сделается, — потянул из пачки сигарету Рыжков. — Дай зажигалку. Ага, спасибо. Будешь смеяться, но он тоже здесь.
— Да ладно⁈ А чего ж не пришел?
— Кто его знает, — пожал плечами Прорва. — С утра умотал куда-то.
— А Валиев, часом, с тобой не перешел?
— Нет Ильмира, — глухо сказал Рыжков. — Аккурат в том проклятом полете зенитка его «илюху» прямым попаданием в клочья разнесла. Они, наверное, со стрелком и почувствовать ничего не успели. Бах, и уже обломки горящие вниз сыплются. И Воронцов тоже…
— Налей, — мрачно попросил экспат. — Помянем ребят.
Выпили молча, не чокаясь.
— Крепок, зараза, — сказал Григорий, вытирая рукавом гимнастерки выступившие слезы. — Ром, говоришь?
— Ага, ямайский.
— И откуда он у фрицев?
— Хрен его знает, — равнодушно пожал плечами приятель. — Они полмира ограбили. Куда ни плюнь, все подряд из других стран, но под их поганой паучьей свастикой. Еда, питье, табак, оружие.
— Ну, нас тоже союзники не забывают. Тушняк, вон, на столе — американский. «Кобры» тоже оттуда. В Москве двух гансов на высотном «спитфайере» сбил. Так и он ведь не наш.
— Ух ты! Расскажи! — загорелся Прорва. — Как тебя опять на истребитель занесло?
— А, приказали, вот и сел, — отмахнулся Дивин. — Чего там рассказывать: взлетел, на высоту вскарабкался, врезал им, потом обратно вниз.
— Вот ты, жук! — сказал с завистью Рыжков. — Умеешь в такие истории ввязаться, что оторопь берет. Не то, что я.
— Хорош из себя сироту казанскую строить, — засмеялся экспат. — Капитан, Герой, ордена на груди не помещаются, девки табунами, поди, за тобой ходят.
— Ерунда все это, — досадливо отмахнулся Прорва. — Тоска зеленая. Дела хочется. Настоящего. Такого, чтобы гансы кровушкой умылись по самые гланды! Я ведь и сюда потому попросился, что знаю — ты как раз подобными делами занимаешься.
— Чудак-человек, — засмеялся Дивин. — Я ведь не сам себе задания придумываю. Как начальство скомандует, так и делаю.
— И кто у нас нынче в начальниках ходит? — хитро прищурился приятель. — Нет, ты скажи!
Экспат помолчал немного, но потом нехотя ответил:
— Ставка ВГК. По крайней мере, в Москве меня так ориентировали. Что, мол, оттуда будем все распоряжения получать.
— Вот! Что я говорил!
— Ты погоди, не верещи. Я вот о чем сейчас подумал: меня на должность начальника ВСС поставили. Про Карпухина услышал. А кто во главе группы? Начштаба?
Рыжков разом поскучнел. Подцепил вилкой кружок колбасы, закинул в рот и принялся его тщательно пережевывать.
— По второй? — предложил он и потянулся за бутылкой.
