Прикинул: расстояние до Липецка примерно триста семьдесят километров. Но это по прямой. Скорость «дугласа» — триста пятьдесят камэ в час. Выходит, если не приключится какой-нибудь форс-мажор, то лететь им еще час — полтора. А то и больше. Поспать что ли? А что, котейка ухо давит, так почему бы не последовать его примеру? Прилетим уже глубокой ночью, вряд ли тамошнее начальство сидит и ждет у окошка, пока к ним московский гость пожалует. Дрыхнут, небось, без задних ног, как суслики в норках. Хотя…может, как раз наоборот, проводят тренировки ночных полетов. И рабочий «день» у них в самом разгаре. М-да, никакой определенности.
А все генерал с его секретностью, будь она неладна! Все вокруг да около и никакой конкретики. Намекнул, правда, что авиагруппе предстоят задания особой важности по приказам чуть ли не самой Ставки, но так, в общих чертах. Понимай, как знаешь. Дескать, все подробности на месте. Экспат все пытался вытянуть из него, в каком качестве собираются использовать его таланты, но жестоко обломался. Молчал отец-командир. Вглухую! Ознакомил лишь с приказом, в котором черным по белому значилось, что майор Дивин Г. И. назначен начальником воздушно-стрелковой службы специальной авиационной группы. И точка.
Нет, не то, чтобы Григорий рвался в начальники, но…
— Должность-то капитанская? — с недоумением поинтересовался он.
— Нормальная должность! — сказал, как отрезал, генерал. — Соответствует поставленным задачам в полной мере. — И посулил, глядя с непонятной насмешкой. — Не волнуйся, ответственности тебе хватит с лихвой. Еще взвоешь.
На том и расстались.
— Товарищ майор, просыпайтесь, — кто-то тормошил экспата. — Сейчас садиться будем.
— Липецк? — встряхнулся Григорий. — Черт, замерз, как собака. И ноги затекли.
— Да, Липецк, — бортмеханик пошел обратно в кабину пилотов.
Офицеры, что летели вместе с Дивиным, тоже не спали. Прохаживались по салону, разминаясь и пытаясь согреться. Один из них, невысокий, но широкоплечий капитан, достал папиросы и вопросительно взглянул на Григория.
— Спасибо, у меня свои, — отказался тот. Курить не хотелось, во рту и так словно кошки нагадили. О, кошки! — Ты как, путешественник? — экспат заглянул в корзину. Шварц лениво приоткрыл один глаз, сонно зевнул и демонстративно отвернулся. — Понял, не мешаю.
Транспортник грузно плюхнулся на взлетку и покатил по ней, слегка подпрыгивая на неровностях. Моторы взревели напоследок, и постепенно стали смолкать. Григорий выглянул в иллюминатор. Для обычного человека там царила непроглядная темнота, но для него все было как на ладони. Вон прохаживается часовой в тулупе и с винтовкой за спиной. А вон проехал бензовоз. О, а это уже по нашу душу — два человека идут прямиком к приземлившемуся «дугласу».
Мимо Дивина прошел бортмеханик. Немного повозился с рычагами замков, ругаясь вполголоса, потом открыл настежь дверь бокового люка. Загремел трапом, спуская его на землю.
— Прошу! Прибыли.
Григорий закинул на спину вещмешок. Мимо молча прошли попутчики. Экспат наклонился за чемоданом, как вдруг от люка раздался до боли знакомый голос:
— Слышь, друг, мне тут одна птичка из штаба напела по секрету, что с вашим бортом должен прибыть летчик-штурмовик Дивин?
Не может быть! Григорий ловко подхватил чемодан, выпрямился и повернулся.
— Прорва, ты вроде бы раньше все больше по поварихам специализировался — давно на штабных «птичек» переключился?
— Хреново там все вышло, — рассказывал Рыжков, орудуя ножом. Он ловко открыл банку с консервированными сосисками и вывалил их на тарелку. — Да погоди ты свой паек доставать, и так всего навалом!
— Моя доля, — отрицательно мотнул головой Дивин.
— Да брось, — засмеялся товарищ. — Что там у тебя? Мясные консервы, сало, колбаса.
— Копченая!
— Ну да, копченая. Концентрат пшенки и гречневой каши, сгущенка, сухари. Да это просто пир богов!
— А еще табак, соль, сахар, папиросы, — педантично перечислил Григорий. — Что не так?
— Брось, — отмахнулся Прорва. — Нас тут снабжают по нормам гвардии. Так что с шамовкой проблем нет. Поэтому прибирай свои богатства, в ближайшее время они вряд ли понадобятся. Сейчас еще ром достану, спрыснем встречу. Пил когда-нибудь? Настоящий, ямайский. Сигареты бери — тоже трофейные. «Юнона». Как по мне, слабоваты супротив нашего табака, зато их навалом. Фу, черт, напугал! — летчик подпрыгнул от неожиданности. — Шварц, какого черта?
Кот, что выбрал этот момент для того, чтобы подойти и потереться о ногу Рыжкова, умильно посмотрел на него и басовито мыркнул.
— Жрать просит, — засмеялся экспат. — Дай ему чего-нибудь, иначе не отвяжется.
— Отвык я от твоего чудовища, Гриша, — поджал недовольно губы тезка. — Только-только спать начал спокойно. Так ведь и удар можно заработать.
— Привыкай заново, — равнодушно отозвался Дивин. — Ты давай, не отвлекайся, рассказывай дальше.
