Экспат пристроил шинель и шапку на вешалку, одернул китель и повернулся. Полковник хотел было сказать что-то язвительное, даже рот раскрыл, но в этот момент взгляд его упал на гроздья орденов, Золотые звезды Героя и необычные кресты заграничных наград и слова застряли в горле. Офицер сначала покраснел, затем побледнел, выпучил глаза и замер. Адъютант довольно громко хмыкнул и посмотрел на него с веселым любопытством.
— Прошу вас, товарищ майор. Проходите.
Григорий подошел к высокой, обитой черным дерматином двери и с шумом выдохнул, словно собирался зайти в атаку на вражеские позиции. Екало слегка сердце, екало. Что-то ждет впереди?
Кабинет поразил своим размерами. Он был настолько огромен, что в нем, казалось, запросто можно было проводить футбольные матчи. А длинный, накрытый зеленым сукном стол напоминал взлетно-посадочную полосу. Экспат невольно присвистнул, озирая все это великолепие. И потому не сразу заметил хозяина кабинета, что, оказывается, поднялся со своего места на другом конце и неторопливо шел к летчику. Странное дело, но комплекция генерала как нельзя лучше соответствовала занимаемому помещению — был он высок и тучен.
— Наконец-то познакомился с тобой, Кощей! — генерал протянул руку. Бас, кстати, был под стать облику. — Все больше по бумагам читал, а ты вон какой! Да ты садись, — он отодвинул один из стульев, что в большом количестве стояли вдоль стола, и не торопясь уселся. Экспат молча последовал его примеру.
— Приказ по тебе получен, — не стал рассусоливать генерал. — Будет создана особая авиагруппа. Доводилось слышать о таких?
— В сорок втором, вроде, под Сталинградом, — неуверенно ответил Григорий, задумавшись. — Но там, если не ошибаюсь, истребителей лучших в ударный кулак сводили. Они прикрывали нас как-то. Отличные ребята — сопроводили так, что ни одна гадина по нам так и не врезала. Мы ведь тогда все больше на одноместных «илах» летали, без воздушных стрелков. Потери были страшные. Правда, дальше асы эти все больше «пешек» защищали.
— Верно. Все правильно говоришь, — благодушно кивнул генерал-майор. — В воздушной армии Хрюкина соколики воевали. Кстати, командовал ими в то время твой старый знакомый — полковник Сталин. И, действительно, работали по прикрытию пикировщиков. Или захватывали преимущество и удерживали господство в воздухе в нужных местах. Смекаешь, о чем я? То-то! Ну да я сейчас не об этом, — генерал улыбнулся. — У тебя-то история ведь совсем иная. Поедешь в Липецк. Там у нас курсы усовершенствования комэсков имеются, так что для твоей группы самое милое дело — затеряешься мигом. Оформим все, как учебную эскадрилью и спокойно займемся обучением личного состава и боевым слаживанием. Опять же, хорошо легендируется использование различных типов самолетов. Спросить что-то хочешь?
— Товарищ генерал, но ведь я так до конца и не понял, в чем именно будет заключаться задача авиагруппы? К чему следует готовиться?
— Документы получишь у моего секретаря. А в курс дела тебя введет твой командир. Он уже отбыл к месту назначения.
— Надо же, как быстро все закрутилось! — изумился экспат.
— Быстро? — засмеялся генерал. — Открою тебе один секрет, Дивин: решение о создании особой группы принято почти месяц назад. Твой опыт пребывания в полку бомбардировщиков оценили и на самом верху признали вполне успешным. Поэтому работа по созданию нового подразделения пошла полным ходом практически сразу.
— Погодите, — ошалел Григорий. — Выходит, меня специально с «бостона» ссадили? А академия? Или…
— Верно мыслишь, — усмехнулся генерал. — Академия — это лишь предлог. Равно, как и твой ночной вылет на перехват «юнкерсов». Товарищ Сталин решил лично убедиться в твоих способностях. И проверку эту ты прошел весьма успешно. Так что теперь начнешь работать всерьез.
Всерьез⁈ Это что же, до этого он лютики-ромашки собирал⁈
— Товарищ капи…майор?
— О, старый знакомый! — улыбнулся экспат. Перед ним стоял тот самый старлей со шрамом на лице, что помог в день прилета в Москву найти попутку до академии. — Никак, опять в патруле?
— Ну да, — согласно кивнул офицер. — Служба. А я иду, смотрю, вы не вы? Потом пригляделся, корзинка вроде знакомая. И, что характерно, уши над ней те же самые торчат. Большие и черные. Ну, думаю, вряд ли нынче еще кто-то с собой кота таскает. Тем более, такого.
— Хотел оставить в деревне, да вот, уперся, зараза, и ни в какую, — шутливо пожаловался Дивин, слегка встряхнув корзину. Шварц возмущенно заорал. — Я тебе! Ишь, разоряется, меховой подонок. Главное, семья была хорошая, с детками малыми. И ухаживали за этим паразитом, как за родным. Что, спрашивается, еще было нужно?
— Да ладно, будет вам его тиранить, — заступился за кота патрульный. — Знатный ведь зверюга. Небось, мышей и крыс давит на раз-два?
— Давит, — подтвердил Григорий. Поставил корзину и чемодан на землю, достал папиросы, достал из пачки одну, размял, привычно смял гильзу в гармошку и прикурил. — И собак гоняет за милую душу, только шерсть по углам летает. Будешь, старшой? — Летчик протянул папиросы.
