— Спасибо, не балуюсь, — отказался тот. Помедлил пару секунд, обдумывая что-то, а потом медленно спросил. — Кстати, а вы ведь на учебу приехали тогда? — взгляд старшего лейтенанта в одно мгновение стал цепким и колючим. Два его бойца грамотно шагнули в стороны, пристально наблюдая за каждым движением летчика. Автоматы покамест на плече, но сдернуть их оттуда дело плевое. — Чего ж так рано уезжаете? Или правила поменялись?
— Не поверишь, географию на вступительном экзамене завалил, — засмеялся экспат. — Такая вредная училка попалась, просто жуть. Главное, симпатичная, фигуристая, все при ней. Ей бы жить, да радоваться. А она все каким-то Лихтенштейном интересуется!
— Чем⁈
— Вот-вот, ты, видать, тоже не в курсе, что за хрень?
— Бывает же такое, — недоверчиво покачал головой патрульный. Но глаза его оставались по-прежнему холодными. А голос был наполнен сарказмом. — Дважды Героя мурыжить, словно отпетого второгодника. И куда только начальство смотрит?
— И не говори, — сокрушенно вздохнул Дивин. Потом поморщился. — Ладно, хорош комедию ломать. Вижу ведь, что подозреваешь меня в чем-то. Предписание в кармане. Я сейчас достану его медленно, а ты прочтешь и убедишься, что я не диверсант. Идет?
— Люблю общаться с людьми понимающими, — усмехнулся старлей краешками губ. Но руку от кобуры не убрал. И бойцы стояли так, чтобы им сподручнее было открыть по-быстрому огонь в случае чего. Григорий, правда, сомневался, что они смогут выстоять против него хотя бы пять секунд. Но ведь перед ним же были не враги, так зачем обострять?
— Все в порядке, — махнул рукой своим солдатам патрульный, ознакомившись с бумагами. — Простите, товарищ майор, напряг слегка этот маскарад с вашим званием.
— Сам еще не привык, — понимающе кивнул экспат. — И правда, как-то быстро все получилось. Ехал по одному делу, а поручили в итоге совсем иное. И звезду на погоны подбросили.
— Война, — тяжело вздохнул старлей. — Что ж, вам вон туда, к третьему ангару. — Козырнул и вежливо пожелал удачи. — Может, еще свидимся.
— Война, — повторил за ним Дивин, задумчиво глядя вслед удаляющемуся патрулю. — Война.
Григорий подошел к двухмоторному «дугласу». Мотористы уже стаскивали брезент с двигателей, готовились начать их прогревать. Несколько бойцов торопливо загружали в салон самолета какие-то ящики и мешки из стоящего рядом грузовика. Их действия контролировал один из членов экипажа, похожий в зимнем комбинезоне на здоровенного медведя, вставшего на задние лапы. Скорее всего, бортмеханик.
Наконец, погрузка закончилась. Заработали моторы. Трехлопастные винты закрутились — сначала медленно, нехотя, а потом все быстрее и быстрее, пока не превратились в сверкающие круги.
— Майор Дивин? — крикнул вопросительно летчик в комбинезоне, вглядываясь в экспата в стремительно падающих на летное поле зимних сумерках. — Только вас и ждем, где ходите? Забирайтесь скорее, пора!
Экспат не торопясь поднялся по трапу, поставил на пол чемодан и корзину, стянул с плеч лямки вещмешка, бережно опустил его вниз и уселся на узкую металлическую скамью, что тянулась вдоль борта. Огляделся. В салоне кроме него было еще двое офицеров. Правда, сидели они на скамье напротив, чуть поодаль и общались о чем-то своем, склонившись друг к другу. Знаки различия авиационные. Коллеги.
Гулко хлопнула тяжелая дверь. Моторы взревели еще сильнее. Транспортник тяжело пробежался по взлетной полосе, нехотя оторвался от земли и начал медленно набирать высоту. Григорий посмотрел в иллюминатор. В лунном свете едва-едва проглядывались редкие и тусклые огоньки на московских улицах, что проплывали внизу, под широким крылом с рядами заклепок. Пожалуй, лишь экспат с его чудо-зрением мог бы разглядеть на земле хоть что-то.
На потолке салона зажглась тусклая синяя лампочка. Сказать, что она давала пригодное освещение, было бы большим преувеличением. Так, самую малость. Даже призрачный блеклый свет луны, проникающий из иллюминаторов, позволял рассмотреть гораздо больше. Впрочем, на что было глядеть? Попутчики по-прежнему разговаривали между собой, а груз молчал по определению.
По ногам сифонило будь здоров. Дивин поднял с пола корзинку и поставил ее на скамью рядом с собой. Не хватало еще Шварца заморозить.
— Живой? — заглянул под дерюжку Григорий. — Ишь ты, свернулся и дрыхнет, как ни в чем ни бывало, — удивился он. — Привык, чертяка! — майор любовно погладил свернувшегося в клубок питомца по густой шерсти. — Спи, дружище.
