Каплунов априори определит для себя цель – и нередко начинает «давить авторитетом» на членов жюри. А я такого «давежа» не приемлю по характеру. При этом по цезарской привычке любит Юрий Михайлович свалить разную подготовительную «мелочишку» на плечи других. А кому это понравится? Глядишь – и сшиблись мы опять лоб в лоб, и потом долго, бочком, бочком движемся навстречу друг другу по дорожке примирения: вместе-то – тесно, а врозь – скучно. Да и что с Каплунова взять? Одно слово – Цезарь.
Общаться с ним вообще непросто. В том числе – и тем, кто ходит на его занятия в литературное объединение. Спору нет, учитель будущих литераторов должен, прежде всего, сам иметь уже осуществлённый литературный талант (читай – осуществлённый в газетных, журнальных, книжных публикациях). Тогда он вправе судить о качестве произведений своих учеников.
За спиной Каплунова – замечательная школа прежнего руководителя нашего литобъединения, известного поэта Николая Яковлевича Мережникова, затем – Литературный институт и, наконец, многочисленные публикации собственных, признанных и отмеченных читателями и критиками, стихов. Так что моральное право – быть учителем новых поколений каменских поэтов – у него, несомненно, есть.
Одна беда: в отличие от мягкого, деликатного Николая Яковлевича, – жестковат Каплунов. По собственному опыту знаю: ох как не любит он, когда с ним спорят! Неписаное правило тут таково. Пункт первый: Каплунов всегда прав. Пункт второй: если ты не согласен с ним, смотри пункт первый. Будешь дальше спорить – Каплунов разозлится. А злой Каплунов – это тебе не красивый, задумчивый поэт с портрета на стенке. Человеку, спорящему с Каплуновым, не позавидуешь. А как не спорить, если для поэта, особенно начинающего, каждая строчка дорога?! Случается, и жалуются на него иные члены литобъединения. Начнёшь выговаривать ему, не соглашается: «Что ты из меня монстра делаешь? Вовсе я не навязываю им своё мнение! Даю и самим возможность подумать, и другим высказаться…»
Впрочем, по поводу жёсткости требований к качеству стиха у Каплунова – свои резоны: «Некоторым кажется, что творческая планка у нас поставлена слишком высоко. Да, перемахнуть через неё могут не все и не сразу. Но таких, для кого мои требования приемлемы, – всё больше. Неслучайно в нашем, не самом великом, городе – уже 12 членов Союза писателей. То есть официально признано, что эти 12 человек работают на уровне профессиональной российской литературы. А ведь девять из них выросли в Каменске уже после Мережникова…»
Ну что тут скажешь! Есть, есть у Юрия Михайловича такое в характере: любит он лишний раз подчеркнуть свои заслуги и достижения. А, с другой стороны, почему и не подчеркнуть, если они действительно есть?! Ведь именно благодаря каплуновской идее Рождественских конкурсов мы узнали поэтические имена Фёдоровой, Санниковой, Паздникова, молодых Шалобаевых и другие. А такие поэты, как Устюгов, Торопов, Черников, обязаны Каплунову и своим становлением.
«Как руководитель литобъединения, я своей задачей ставлю так называемый “выход годного”, – поясняет Юрий Михайлович. – В литературе это означает выход книги. В нашем случае он предполагает тщательный отбор и редактирование стихов, которые в неё когда-нибудь войдут. Пусть они – пока ещё на стадии беспомощной рукописи. Но редакторское дело – жестокое. Без профессиональной, то есть – суровой редактуры (для меня это – одно и то же) появление качественной книги начинающего автора невозможно. Сейчас, конечно, такие времена, когда книжки не только без редакторской, но даже и без корректорской правки выходят. Автор гордится: “У меня сборник вышел!” А гордиться-то – чем? Немыслимое количество грубейших орфографических ошибок, не говоря уже о лексических, синтаксических и прочих. При этом общий уровень стихов или прозы – уровень самого плохого самиздата. Вся и разница, что нашлись деньги в типографии напечатать.
Пытаешься подсказать – заявляют о нарушении “авторского права”. Очень трудно преодолевать это слепое сопротивление. Приходится объяснять, что нужно воспитывать в себе “внутреннего редактора”, учиться различать, когда действительно стоит отстаивать собственное видение стиха, а когда сказать спасибо товарищам по поэтическому цеху за удачное слово, строчку, за умное сокращение.