Никаких полезных мыслей так и не пришло. Креол завершил Поглотитель, бережно положил его в поясную суму и вновь глубоко задумался. Капкан готов, но что использовать в качестве приманки?
Креол до такой степени озаботился этим вопросом, что даже спросил совета у Раба. Но тот лишь развел руками и замычал на свой обычный манер. После того, как Креол превратился в женщину, безъязыкий киммер начал смотреть на него как-то дико. Кажется, он сомневался, в самом ли деле это его хозяин.
— Приманка, приманка… — бормотал Креол, расхаживая по комнате. Сам того не замечая, он тискал свою грудь. — Приманка, приманка…
Снова порывшись в кладовой, Креол нашел сырую рыбу и баранью лопатку. Котенок оживленно мяукнул и принялся карабкаться хозяину на ногу. Креол взвыл от боли и отшвырнул котенка прочь. Тот обиженно зашипел и отвернулся.
Переводя взгляд с мяса на рыбу, маг подумал, что вряд ли на это удастся поймать демона. Тут нужно что-нибудь посолиднее. Целый баран, например. Или маленький кусок, но не бараньего мяса, а человеческого. Многие демоны лакомы до человечины.
— Ну и где мне раздобыть человечьего мяса? — произнес вслух Креол.
Позади хлопнула дверь, а с улицы донесся звук быстрых шагов. Говорить немой раб не мог, но вот слышал преотлично.
Выглянув наружу, Креол с недовольством отметил, что бегает проклятый варвар довольно быстро. Догнать его будет нелегко — да и не очень-то хочется. Надо будет завтра сказать лугалю, чтобы прислал нового. Может, на этот раз попадется кто-нибудь получше — молодая сабинянка, например.
Впрочем, Креол тут же вспомнил, что сейчас женщины ему точно не нужны. Лицо мага перекосилось от злобы, он грязно выругался и пнул стену. С потолка посыпалась пыль — после креоловой вспышки гнева дом стал более ветхим, чем раньше.
— Интересно, а кошек демоны едят? — задумался маг.
Мысль была интересной. Но после недолгого размышления Креол ее все же отверг. Использовать таким образом священное животное — страшный грех.
Котенок с ним согласился.
Еще немного поразмыслив, Креол вернулся к совету Человека-Скорпиона. Надо сделать так, чтобы егрущщик подумал, что заклятие спало. Но как заставить его так подумать?
— Чрево Тиамат, я брожу по кругу… — вздохнул маг, кладя подбородок на ладони.
В этот день он так ничего и не придумал. За окнами стемнело, на небе высыпали звезды, а Креол все сидел за столом и думал, думал, думал…
В конце концов он сообразил, что вот уже несколько минут бормочет себе под нос: «Ин-дин-дин… Ин-дин-дин…». В голове не осталось ни единой мысли, глаза слипались, лоб отяжелел и кренился вниз.
Волей-неволей пришлось ложиться спать, так и не сняв проклятия. Даже такая простая вещь, как сон, в новом теле оказалась сложной. Все пропорции изменились. Циновка стала непривычно просторной. Да к тому же рука невольно лезла между ног — а стоило Креолу нащупать то, что там появилось, как он содрогался в приступе ярости и начинал сдавленно браниться.
Ворочаясь с боку на бок, маг не переставал гадать, как же со всем этим справляются метаморфы. Так странно и неуютно быть не тем, кем ты был всю жизнь, а кем-то совсем другим. А ведь Креол сменил всего лишь пол — каково же тем, кто превращается в зверя, птицу, рыбу? Как себя чувствует отец, когда становится живым ураганом, огненной бурей, водяным смерчем? Какие ощущения он при этом испытывает?
Этим вечером Креол твердо решил — метаморфозы не для него. Пусть форму меняют другие, а он предпочитает оставаться самим собой.
Спал он ужасно. Всю ночь снились кошмары. В них он бегал за егрущщиком по всему городу, загонял его наконец в угол — но егрущщик оборачивался здоровенным голым мужиком, хватал Креола… и тот просыпался с дикими воплями. Со лба лил холодный пот.
Аханид пришел в свое обычное время. Его сопровождал дрожащий от страха Раб. Вчера он прибежал именно к лугалю — молил о заступничестве, просил не возвращать его колдуну. Аханид мало что понял из его жестов и мычаний — да и не особо стремился разбираться. Просто велел всыпать беглому рабу плетей и привел обратно к Креолу.
— Гляжу, ты все еще женщина, — заметил Аханид, глядя на помятое лицо мага. — Причем довольно уродливая. И пахнет от тебя как-то странно.
— Я просто плохо выспался, — мрачно сказал Креол. — И еще пустил ветры. А так я красивая. Вот сейчас насурьмлю веки, намажу губы какой-нибудь дрянью — и стану просто красавицей.
— Ты это серьезно?
— Конечно, нет, идиот! Это сарказм!
— Это означает, что положение плохое? Ничего нельзя сделать?
— Я нашел один способ… — промямлил Креол. — Но там возникло затруднение…
Аханид выслушал его очень внимательно. То, что неизвестная доселе тварь называется егрущщиком, его мало заинтересовало. То, что родом она из Кввецоль-Иина — еще меньше. Лугалю не было дела до магических дел.
Зато его очень заинтересовало то, что егрущщика можно поймать. Аханид осмотрел бутыль, превращенную в артефакт-поглотитель, задал несколько уточняющих вопросов.
— Ты уверен, что эта тварь отсюда не вырвется? — спросил он. — Стекло довольно легко бьется.
