Но только две. Креол надеялся спалить всех пятерых, а в идеале — прихватить еще и кутруба, приземлиться и скрыться от анка под крышей… но не вышло. Теперь выбирать надо быстро, потому что маны не осталось совсем. Последние капли уходят на полет и чтоб не поджариться под солнцами Кафа. Креола хватит еще на одно заклятие, но на него пойдет уже прана, так что разить надо без промаха.
Выживет хотя бы один — и Каф сменится Куром.
— Говорят, упавшие с высоты смертные шкворчат на песке, — насмешливо сказал анка. — Всегда хотел проверить.
Другие анка глумливо расхохотались. Ждут, пока Креол обессилеет и упадет. А внизу прыгают и клацают зубами гули. Чуть подальше неторопливо топает кутруб.
Одним заклинанием всех не перебить. Даже если б Креол осилил сейчас Длань Шамаша… хотя Кингу с ним. Пусть будет Длань Шамаша. Даже глупые анка и озверевшие гули разбираются в магии — если они услышат, что Креол собирается спалить здесь все сущее, то испугаются и разбегутся.
А если нет, если не испугаются… ну что ж, тогда Креол сдохнет. Но по крайней мере его смерти никто не порадуется!
— Воистину пусть содрогнутся небеса…
Но тут… раздался гул! Только что хохотавший анка растопырил перья, надтреснуто клекотнул и… упал.
А затем и второй. А затем третий.
В миг перед смертью они вспыхивали синим пламенем.
Креол сразу прервал заклинание. Длань Шамаша отменяется, он еще поживет. Маг швырнул в кутруба Огненный Шар… и стал терять высоту. Мана иссякла, и даже на чары Зимнего Дыхания начала тратиться прана.
К магу бросились гули. Снова взлететь он не мог, а потому поудобнее перехватил жезл. В ближайшую людоедку со свистом ударило Ледяное Копье, и та с воем отлетела назад, но и маг пошатнулся, словно его лягнула лошадь. Рука задрожала, в глазах начало темнеть… но он снова вскинул жезл, снова прицелился…
Он убьет всех, даже если придется сжечь прану до капли!
— Вон! Пошли! — прогромыхало под небесами. В воздухе снова что-то прогудело, и одна из гулей свалилась со стрелой в груди.
А, вот что это было.
Гули зашипели, заклацали зубами, но подались назад. Воющий от боли, обожженный кутруб остановился подальше и обратился скалой — одной из многих точно таких же… сколько всего тут окаменевших кутрубов?..
Оставшись один, Креол не изменил позы и не убрал пальцев с жезла. Он не знал, кто ему помог и зачем, но не ждал ничего хорошего.
Возможно, он просто сменил одну пасть на другую.
Раздался хохот. Низкий и гортанный, но, кажется, не злой. Раскаленный воздух сгустился облаком, которое приобрело очертания… Мардук Куриос!.. какая крупная джиннья!..
Безусловно, это джинн Земли. Кутруб… нет, гуль… нет, гула. Истинные самки джиннов Земли называются гулами, что по-шумерски значит «большие».
Она действительно была велика. Огромна, обильна телом и очень легко одета. Только широкие шелковые шаровары, красные башмаки с загнутыми вверх подошвами и полупрозрачные ленты. Брови и веки вычернены, ногти окрашены хной, на лбу и подбородке татуировки в виде звездочек и кружков, сияющие солнцем волосы заплетены в тонкие косицы с шелковыми шнурами. Над шароварами переливался тяжелый живот, ленты еле-еле прикрывали груди-бурдюки, а ягодицы могли поспорить с седалищем слона.
При этом луноликая джиннья была очень красива, хотя и своеобразно.
— Что, чуть не загрызли тебя, малыш? — покровительственно спросила она. — Опасно заходить в Хидраму одному, здесь с давних пор свили гнезда пожиратели праха.
— Благодарю, — настороженно кивнул Креол.
— Как же ты сюда забрел? — участливо спросила великанша.
— Я… бхуэ… — кашлянул кровью Креол.
Потеря праны дает о себе знать. На два последних заклятия он не поскупился. Если не снять Зимнее Дыхание или не начать медитировать прямо сейчас, он скоро умрет.
Но вслух Креол об этом не сказал. Жаловаться, да еще женщине, ниже достоинства мага.
— Да ты же сейчас околеешь, бедняжка, — заметила джиннья. — Давай я тебя домой снесу, подлечу, покормлю…
Креол уж было запротестовал, но в глазах начало темнеть. Последнее, что он заметил — как его хватает огромная ручища…
Очнулся маг по пояс в воде. Он лежал в прохладном пруду, в тени пальм. Три солнца Кафа никуда не делись, но жара совершенно не ощущалась.
В траве сидела огромная собака и пристально смотрела на Креола.
— Где…
— …Сейчас мы тебя намоем, сейчас мы тебя намылим… — раздался уже знакомый голос.
Мардук милосердный, как унизительно.
— Женщина, перестань, — процедил Креол. — Я сам справлюсь. Сейчас…
— Ладно, ладно, — чуть обиженно вскинула руки великанша. В одной была намыленная губка. — Колючий какой. Не бойся меня, вот, кушай виноград. Ты в гостях у Великой Гулы, о дитя глины. Я не обижу тебя, я люблю храбрых смертных.
Креол неохотно оторвал виноградину. Сладко. Ладно, если это и ловушка, то достаточно хорошая, чтобы магу было не зазорно и попасть.
К тому же если бы Великая Гула хотела ему чем-то навредить — она бы уже это сделала. Он был в ее полной власти… да все еще и остается.
По крайней мере, пока не восполнит ману.
