— Куда же ты держал путь? — спросила Великая Гула, тоже опускаясь в пруд. Тот немного вышел из берегов. — Смертные не являются в Каф без причины, да еще в одиночку. Этот мир негостеприимен для тех, кто состоит из плоти.
— Мой друг Хе-Кель — сын зодчего, — начал объяснять Креол. — По просьбе своего жадного отца он заключил сделку с джиннами. С их визирем, Барахией. Я его предупреждал, что он — идиот, и надо обращаться к демонам. Но он не послушал доброго совета. Джинны выстроили ему там… что-то. Я не интересовался. Но расплатиться он не сумел, и его самого забрали сюда к вам. Его отец наконец заполучил то, что он обещал джиннам за работу, и я здесь, чтобы передать выкуп.
— Вон оно что. А что ж ты сразу не в Вабар?
— Наш портал ведет не в Вабар, — раздраженно буркнул Креол. — А заклятием для перемещения в Каф я не владею.
— Неудобно, — поцокала Великая Гула. — И ты забрел совсем не туда. От Хидрамы до Вабара очень далеко, а от моего оазиса — еще дальше!
Креол мысленно закричал. Он знал, что не следовало доверять этой древней карте! Столько времени зря потеряно!
— Можешь отдыхать тут, сколько тебе хочется, — тактично сказала Великая Гула. — У меня давно не было гостей… вернее, новых лиц. Тем более, из-за Кромки. Как там дела у вас, у детей глины? Я не выбиралась из Кафа много веков… очень уж тут хорошо.
Креол огляделся по сторонам. Да, здесь не так, как в большей части Великого Нефуда. Всюду свежая зелень, благоухают цветы, в воздухе стоит запах мокрого сада. С ветвей свисают огромные спелые плоды, причем все разные — на одном и том же дереве одновременно могут расти и яблоки, и персики, и дыни, и еще какие-то неизвестные фрукты… даже то, что на деревьях вовсе не растет.
Чинары, финиковые пальмы, гранатовые деревья. Розы, жасмин, тюльпаны. На свободе гуляют дикие звери — лани и газели, павлины и фазаны. Все стены украшены росписью, крыши в виде куполов, повсюду фигурные колонны и ажурные беседки, а дверей нет вовсе.
И тут была вода — свежая и чистая. Всюду текли ручьи — собираясь в речушки, падая с небольших скал водопадами, а затем разливаясь озерцами и ударяя в небо фонтанами. Воистину невиданное зрелище для мира песка и пламени.
Если бы не три солнца, показалось бы, что он вовсе и не в Кафе.
— Это… твои владения?.. — осведомился Креол.
— Все здесь принадлежит мне и сотворено мною, — чуть самодовольно ответила джиннья. — Когда-то так могли все кутрубы… наш род постигла злая участь. А вместе с нами — весь Каф. Если бы не магия остальных джиннов, здесь давно была бы только мертвая пустыня.
— Каф… умирает?
— Пока еще нет… но не будем об этом, — поспешила сменить тему Великая Гула. — Если ты хочешь добраться до Вабара, тебе понадобится провожатый. Я одолжу тебе кого-нибудь из слуг… потом. Ну расскажи же мне теперь, что творится сейчас в твоем мире? Мне безумно интересно!
— Люди рождаются, люди умирают. В промежутке стараются видеть поменьше плохого и побольше хорошего, но хорошего на всех не хватает, а плохого гораздо больше. А если бы не мы, маги, все было бы еще хуже.
— Как-то депрессивно, — покачала головой Великая Гула. — Видно, характер у тебя такой.
— Я просто трезво смотрю на вещи, — отрезал Креол.
Раскинувшись в прохладном пруду, Креол подумал, что Хе-Кель подождет какое-то время. Да и возвращение подождет. Все равно он, как оказалось, был обманут ложным земельным чертежом, вот об этом и скажет, если неблагодарный Хе-Кель начнет укорять. Стоит передохнуть перед тем, как снова пускаться в долгий путь.
Великий Нефуд — недружелюбное и опасное место.
Зато Великая Гула оказалась гостеприимной и щедрой хозяйкой. Каждый день Креол составлял ей компанию за дастарханом. Они пили душистый терпкий напиток, который джиннья называла «чай». Креол предпочел бы сикеру, но из вежливости, из учтивости и благодарности хозяйке он пил эту сладкую жидкость, заедал еще более сладкими, липкими кушаньями и вел степенную беседу.
— Да что ты говоришь? — ахнула джиннья, дослушав историю про Тхари. — Когда это было?
— Восемь лет назад, — сумрачно сказал Креол.
Он не понимал, зачем вообще это рассказывает какой-то джиннье, которую знает всего пару дней. Просто… в ее оазисе царило какое-то дивное умиротворение, слова сами срывались с языка.
Тем более, что было это уже давно, да и кому какое дело. Рассказал и рассказал. Все равно с Великой Гулой он вскорости расстанется и больше никогда ее не увидит.
— Так недавно… — цокнула языком джиннья. — Ты, наверное, все еще носишь траур… ты поэтому одет в белое?
— У вас белый — траурный цвет?
— Да… ой, что я говорю, у вас же все может быть по-другому. А что с нечестивцем? Ты убил его?
— О, я хотел, — понурился Креол. — Но он скрылся. Я его еще найду. Но что это мы все обо мне да обо мне? Расскажи что-нибудь о себе. Ты очень необычная гуль… гула.
Лицо Великой Гулы несколько посуровело.
— Даже оговоркой не смешивай меня с пустынными трупоедами, — молвила она. — Я не только истинная джиннья Земли, моей матерью была богиня.
— Что за богиня? — живо заинтересовался Креол.
