— Помочь хочу, — обезоруживающе улыбнулся Тхомертху. — Сфинксы опасны, а ты гость в нашей земле. Нехорошо выйдет, если не вернешься.
— Нечего тогда было меня и посылать, — пожал плечами Креол. — Могу хоть сейчас вернуться и просто забрать таблицы.
Тхомертху подъехал совсем близко. Креол не отрывал взгляда от его големов, пристально следил за луком позолоченного, но не упускал из виду и гранитного. Он не доверял ученику Гор-Тутмоса ни на щепоть, хотя и не видел причин тому вредить Креолу.
Три месяца назад они уже мерились силами. Когда Креол только что прибыл и еще не знал, что Тхомертху зовут Тхомертху, ученик Гор-Тутмоса вызвал его на тренировочную дуэль. Та-кеметцу было любопытно увидеть, на что способен цвет шумерской магии, и Креол ему не отказал. Но при этом он держал в уме, что однажды тренировочная дуэль может смениться смертельной, поэтому сражался вполсилы — и Тхомертху, как Креол подозревал, тоже.
Так что разошлись они вничью, с почтительными поклонами, но желанием однажды повторить всерьез. Тхомертху так уж точно, потому что та-кеметцы — кровожадные ублюдки, им нельзя доверять.
— Друг мой шумер, мой учитель забыл предупредить тебя, что сфинксы — священные существа, — сказал Тхомертху. — Они посланы на эту землю богами и в них воплощаются ба усопших фараонов. Поэтому если ты, паче чаяния, прольешь кровь одного из них, в Ме-им-пи тебе возвращаться не стоит, ибо тебе отрубят кисти рук и дадут сто плетей.
Губы Креола сжались так плотно, что побелели. Он не услышал лжи в словах Тхомертху и ни на мгновение не поверил, что Гор-Тутмос просто забыл упомянуть о такой незначительной детали. Старый шакал замыслил подлость… но зачем Тхомертху в это вмешиваться?
— Я очень прошу прощения за скверную память моего учителя, — снова улыбнулся та-кеметец. — Не осуждай его, мой дорогой друг, ему уже девяносто девять лет, и иногда он бывает рассеян. В знак извинения я сопровожу тебя, куда нужно, ибо ты верно сказал: наша пустыня так велика, что случайно ты сфинкса не встретишь.
Креол хмыкнул. Он не собирался шарахаться на верблюде, пока не наткнется на сфинкса. Он вообще-то умеет летать, а с высоты видно далеко.
Но с Тхомертху будет проще, хорошо. Возможно, у него и впрямь еще просто не высохли мозги, как у его учителя. Если так — с ним можно иметь дело.
Люди, сопровождавшие та-кеметца, оказались его носителями жезлов, чем-то средним между учениками и подмастерьями. Структура маго-жречества Та-Кемет гораздо сложней, чем в Шумере, у них десятки должностей и санов. Тхомертху назвал Креолу их имена, но Креол пропустил их мимо ушей.
— У меня идея, — подумав, сказал он. — А давай не поедем к этому сфинксу? Просто скажи мне ответ на его загадку, и мы все сэкономим время.
— Нет-нет-нет, мой друг, я не могу так бесстыдно солгать своему учителю, — покачал головой Тхомертху. — Но ты правильно подумал, у меня есть в этом деле свой интерес. И я помогу тебе, если ты поможешь мне. Поедем, я расскажу все по дороге.
В компании пустыня оказалась чуть менее скучной. Креол поделился с Тхомертху и его жезлоносцами арбузами, Тхомертху поделился с Креолом финиками.
Он хорошо знал эти края, ученик Гор-Тутмоса. Верблюд и деревянный конь неспешно несли их мимо редких пальм, мимо стад антилоп и газелей. Один раз в небе промелькнули два диких грифона, и Тхомертху отметил место на своем земном чертеже.
— …Решили, значит, Мардук и Забаба лепешек испечь, — лениво рассказывал Креол. — Мардук Забабе такой — разведи огонь и раскали решетку, будем лепешки печь. Забаба развел, а Мардук ему такой — принеси муки, будем лепешки печь. Забаба принес, а Мардук ему такой — еще воды принеси, соли, масла и дрожжей, будем лепешки печь. Забаба принес, а Мардук ему такой — смешай это все, будем лепешки печь. Забаба смешал, а Мардук ему такой — теперь клади тесто на решетку, будем лепешки печь. Положил Забаба тесто, испеклись лепешки, а Мардук ему такой — хорошо мы лепешки испекли, теперь есть их будем.
Тхомертху рассмеялся, и его носители жезлов тоже рассмеялись, но Креол нахмурился.
— Это еще не все, — сказал он. — Забаба Мардуку такой — вот, испекли мы лепешки, давай теперь их делить. Эта половина мне, потому что вместе мы лепешки пекли. А эта половина от половины тоже мне, потому что я огонь развел. А эта половина от половины половины тоже мне — потому что я муку принес. И так делил Забаба лепешки и делил, пока не осталась одна лепешка. Посмотрел он на нее и такой — а ты, государь Мардук, одной лепешкой уж верно не наешься, так что и ее тоже я съем.
Тхомертху рассмеялся еще громче, но Креол нахмурился еще сильнее.
— Это тоже еще не все. Посмотрел Мардук, как Забаба лепешки разделил, и такой — хорошо ты разделил лепешки, Забаба, но теперь и я тоже разделю. Честно, пополам. Взял Мардук топор и разделил пополам Забабу.
В этот раз Тхомертху долго смотрел на Креола, и лишь убедившись, что теперь история действительно закончена… предложил сделать привал.
