Когда я открыл дверь в квартиру Нины, и начал вкатывать в коридор кресло-каталку с хозяйкой на борту, Нина подняла руку: мол, стоп! Я замер, вспомнил, что перед тем, как я отъехал от морга, Юсуп сказал, чтобы я был начеку, ведь с ключами от квартиры Нины разгуливает не кто-нибудь, а наверняка убийца.
Нина подняла взгляд на меня, кивнула в сторону лестничной клетки. Кивок Нины я понял как “Выкатывай меня отсюда, да шевели поршнями!”. Я повиновался.
*
*
Я без единого звука выкатил кресло с Ниной на лестничную клетку. Нина поманила меня пальцем. Я пригнулся, сложил ухо рупором. Нина зашептала тише, чем гремит лапками паук, когда носится по паутине.
– Ян, у меня в коридоре сквозняк. А я помню, что окна закрывала. Это привычка. У меня первый этаж, и решёток нет, потому когда ухожу, то окна проверяю. И при закрытых окнах у меня в коридоре не сквозит. Там кто-то есть.
Шептать тише паучьего шарканья я не умею, потому зашептал по-человечьи.
– Нина, сегодня для вас день… не обычный. Может, вы закрыть окна забыли?
– Нет. Я закрывала.
– Значит, со вкладышами я опоздал.
– Что теперь делать? Звонить в милицию?
– Успеем. Сейчас вернусь.
– А если не вернётесь?
– Тогда кричите караул.
Нина достала мобилку, набрала номер стражей порядка, положила палец на зелёную кнопку, шепнула: “Я готова. Теперь можете идти”, кивнула на дверь.
Я вошёл в квартиру, прикрыл за собой дверь, отругал себя за расхлябанность. Надо было перед отъездом вставить между дверью и косяком волосинку. Тогда по приезде я бы знал, открывал ли дверь незваный гость, и если открывал, то первым вошёл бы я, а не вкатывал впереди себя Нину. Ведь незваный гость мог рвануть из квартиры напролом, через двери, и первой на его пути оказалась бы беспомощная Нина, и кто знает, как бы со своей дороги захотел убрать инвалидное кресло тот, которому терять нечего.
Каждая из пяти комнат удостоилась моего тщательного осмотра. Я заглянул в два шифоньера, под три кровати, за диван. Открывать кухонные шкафчики и заглядывать в антресоли стенки в поисках малогабаритного гостя Нины я счёл излишеством. Под конец осмотра я констатировал отсутствие человеческого присутствия во всех комнатах, кладовке, кухне, и на двух балконах.
Пока осматривал квартиру Нины, пытался понять, как два человека ухитрялись жить в пяти комнатах и следить за порядком в столь немаленькой квартире, к тому же забитой вещами под завязку. Перед отъездом на опознание Нина сказала, что в квартире красть нечего. Я бы поспорил. Барахло Нины и Глеба даже шайка воров не унесла бы и за три визита. Чтобы всю квартиру только обшарить, надо было потратить полчаса.
Когда я добрался до кухонного балкона, то нашёл причину сквозняка, который насторожил Нину. Дверь на балкон была приоткрыта, окно балконного остекления распахнуто.
Я выглянул в окно, увидел пустой двор и сумерки. Кого я надеялся увидеть? Дурака, который махал бы транспарантом с надписью: “Эй, я здесь! Это я убил Глеба и влез в квартиру Нины!”, и подсвечивал мне дорогу фонариком?
Надеялся я на дурака с транспарантом или не надеялся, а ни дурака, ни транспаранта не заметил. Зато я заметил, что спрыгнуть с балкона Нины смог бы и ребёнок. Я с такой высоты прыгал в первом классе. Всё-таки первый этаж – не девятый, парашют не нужен.
Когда я вернулся к Нине, то застал Нину в куда большем спокойствии, чем оставил. Я доложил результат вылазки: мол, в квартире никого, балконное окно открыто. Нина кивнула, нажала на мобилке красную кнопку, попросила меня посторониться, покатила кресло в квартиру, от моей помощи отказалась.
Я сказал, что замена вкладышей много времени не займёт, и что как только управлюсь, так сразу и уйду. Нина попросила меня не спешить, потому как всё равно меня не отпустит, пока не напоит хотя бы чаем.
Не успел я присесть возле дверей, чтобы посмотреть, какой инструмент мне понадобится для замены вкладышей, как из комнаты донёсся нервный смешок Нины. Затем Нина меня позвала.
Когда я подошёл, Нина указала на глиняную статуэтку кота, что стояла на стенке-горке.
– Ян, вы этого кота видите? За котом дверца, видите? Я ту дверцу не открывала сто лет. В том шкафчике лежал новый плед, ещё в упаковке. Теперь, думаю, пледа там нет.
– С чего вы взяли?
– У этого кота красивейший пушистый хвост. Ради хвоста и покупала. Так вот, кота я всегда ставила мордой к стенке, хвостом ко мне. Теперь поняли?
– Кот стоит перед дверцей. Дверцу не откроешь, пока не уберёшь кота. Тот, кто дверцу таки открыл, и кота таки отодвинул, не знал, что ваш кот должен стоять к зрителю хвостом, а не как у всех, мордой. Потому, когда дверцу закрыл, и кота вернул на место, то поставил кота по-людски, мордой к зрителю.
– Вот и я о том же. Спорим, что в ящике моего нового пледа уже нет?
– Боюсь проспорить.
Нина жестом дала мне понять, что я могу открыть дверцу. Я открыл. Плед лежал на месте. Нина мотнула головой.
– Ян, я не дура. Кот стоял неправильно! Я его не трогала! Здесь кто-то рылся!
– Вполне возможно. Давайте пороемся и мы. Ставлю вам боевую задачу: проверить, всё ли в квартире на месте.
