Вадик отрезал кусок хлеба, посолил, оторвал зубами ломоть, принялся жевать. Не прекращая перекуса, Вадик пошёл в коридор. Я увидел, как Вадик скинул обувь, открыл шкаф, что стоял в коридоре, сунул обувь в шкаф.
Дверцу шкафа Вадик закрыл, да видимо магнит с дверцей не дружил, потому как дверца со скрипом отворилась. Вадик матернулся, изрёк: “Когда ж ты, падла, начнёшь закрываться?!”, захлопнул дверцу с таким треском, что мне стало дверцу жалко. Дверца закрываться отказалась, снова со скрипом отворилась.
Вадик махнул на дверцу рукой, дожевал хлеб, пошёл в туалет. Куда пошёл Вадик, я бы не увидел, если бы дверца шкафа таки закрылась, как её просил Вадик. Но дверца осталась приоткрытой, а на дверце висело большое зеркало. Через то зеркало я увидел и весь коридор, и куда пошёл Вадик. Сказать, что видимость была великолепной, я не мог. Всё же я видел зеркало в отражении балконного остекления.
Или из-за того, что проголодался, или потому, что придавило в туалет, но Вадик не заметил, что балконные окна открыты. Если бы пошёл закрывать…
Продолжать испытание судьбы я счёл излишеством. Потому я под шумок, пока Вадик наслаждался благами цивилизации, покинул балкон Вадика через окно. Понятное дело, я не издал ни звука.
Я спустился по решётке афониного балкона с ловкостью обезьяны, спрыгнул на мягкую после ливня землю, метнулся к подъезду.
Когда вошёл в подъезд, я понял, что лопухнулся. Уличный фонарь, помогавший мне при осмотре квартиры Вадика, с тем же старанием осветил и меня, когда я спускался по решётке афониного балкона да нёсся в подъезд. А ну как зоркие соседи сообщили куда следует, что из квартиры Вадика выпрыгнул дядька Некто и побежал не куда-нибудь, а в подъезд? Ведь и дураку стало бы понятно, что Некто живёт моём подъезде.
Кому из жильцов подъезда припекло шарить по квартире Вадика? Следователю осталось задать этот вопрос Вадику, и тот бы немедля ткнул пальцем в дверь моей квартиры. Кто на тот момент в нашем подъезде кроме меня искал компромат на Вадика в открытую, любыми путями?
Когда зашёл к себе, я услышал, что Вадик закрыл окно, через которое я выпрыгнул.
Несмотря на некоторое возбуждение от пережитого приключения, я почувствовал сонливость. Пока не заснул на ходу, я нырнул в душ. Когда намылился, я в мыслях поблагодарил Афоню за чистоплотность. Собачье дерьмо Афоня с решётки таки убрал. Иначе, когда удирал от Вадика, впопыхах я мог вымазаться в дерьме по самые уши. Отмываться пришлось бы неделю.
Тёплый душ меня расслабил вконец. Я начал клевать носом прямо в ванне. Когда вышел из душа, я глянул на часы. Стрелки показывали половину одиннадцатого – для меня как для жаворонка время позднее. Я отправился на боковую.
Пока расстилал постель, я решил наутро спросить Вадика, куда подевались перчатки Самуилыча. Заснуть я себе не дал, пока не расписал предстоящую беседу с Вадиком по нотам. Пустить разговор на самотёк, и позволить Вадику выкрутиться? Да ни за какие коврижки!
*
*
Проснулся разбитый, захотел отнести себя в ремонт. Не мудрено – так получить по черепушке!
Я ощупал затылок. Шишка почти сошла, но не до конца. Я прекратил себя жалеть, приступил к тренировке.
Сеанс укрепления здоровья я закончил через час, когда каждый удар по груше начал отдаваться болью в шишке. Перед тем как пойти в душ, я услышал, как у Вадика открылось окно. Я оставил в памяти зарубку: “Вадик дома. Можно идти вопрошать о перчатках”.
После душа и завтрака я глянул на часы, подумал, что в семь утра Юсуп уже не спит и ещё не на работе, но завтракает, потому, если я Юсупу позвоню, то скорее всего нарвусь на фразу типа: “Ты позвонил испортить мне аппетит?”. Но не позвонить я не мог, а звонить позже – терять драгоценное время.
Когда Юсуп снял трубку, я услышал, как Юсуп жуёт. Я прямо почувствовал запах жареного куриного окорочка – любимого завтрака Юсупа.
Первое, что я услышал, было: “Ян, я завтракаю. Решил испортить мне аппетит?”.
Я рассказал о больших деньгах, которые ожидал Глеб. Источник информации я утаил. Юсуп сказал, что информация ценная, но не настолько, чтобы Юсуп прыгал от радости.
Я спросил, не думает ли Юсуп, что деньги Глеб ждал от Вадика за липовое алиби.
Юсуп сказал, что думать только в одном направлении, как это делаю я, неразумно. Для сыщика прямолинейное устройство извилин вредно. Эх, изобрёл бы кто мозгоправную машинку! Юсуп купил бы мне её за любые деньги. Я сказал, что когда спрашиваю знакомых, не встречался ли им в продаже хоть завалящий мозгоправчик, предлагают купить нечто из разряда ледорубов. Юсуп пообещал купить мне ледоруб и попросил по мелочам не беспокоить.
В завершение разговора Юсуп с расстановкой проговорил: “На руках Афони следы пороха есть. Пальцы Афони на ружье есть. Мотив есть. Возможность была. Алиби у Афони нет”. Затем Юсуп спросил, какого чёрта мне надо ещё, потребовал, чтобы я не перегибал палку, сообщил, что я со своей защитой клиента Юсупа по иногдам достаю. Затем Юсуп повесил трубку.
Я спустился к Вадику, постучал.
