И всё же я не мог отделаться от мысли об убийстве. Правда, я не мог себе даже представить, кому смерть Хребтолома была нужна. Разве что тому покупателю, которому картель наркодилеров дачного пошиба в составе Хребтолома и Ковылякина должен был продать тот пакет конопли, что я сжёг в камине Ковылякина.
На моего любимого Вадика я напраслину не возводил. Уж Вадику-то да убивать свидетелей своего липового алиби… С другой стороны, убил же – пусть и только в моём воображении – Вадик Глеба, тоже свидетеля. Главное ведь в том, что важнее. В случае с Глебом Вадику было важнее найти пакет с компроматом. А в том, что пакет Вадик искал и у Хребтолома, я очень сомневался. Во всяком случае, в домике Хребтолома следов обыска я не заметил.
Я решил взять тайм-аут, подумал: “Пацан неудачно свалился с лестницы, а мне мерещится убийство. Баста!”, присел на крыльце в тени козырька, стал ждать Юсупа. Председателя дачного кооператива я вызывать не хотел, оставил эту честь Юсупу, а то председатель запомнил бы меня как предвестника несчастий, и повесил бы в будке охраны моё фото с подписью: “Не впускать!”.
Юсуп и его команда прибыли без четверти час. Команда Юсупа принялась за работу, Юсуп отвёл меня в сторону, начал с того, что рассказал, как сразу после моего ухода приехала сестра Нины. Ехала хоронить племянника, а тут… Еле откачали.
Затем Юсуп сказал, что подозрительного в квартире Нины не нашёл, потому на взгляд Юсупа смерть Нины убийством не считается. Кроме пальцев Глеба, Нины, Юсупа и моих в квартире Нины пальцев не нашли. Замки целы. Со слов сестры Нины пропаж в квартире ноль.
В завершение Юсуп спросил меня, генератора супер-пупер версий, к чему прицепиться Юсупу, чтобы смерть Нины записать в разряд умышленных убийств? Я пожал плечами. Что я мог сказать? Что Вадик натянул на руки перчатки, ноги облачил в бахилы? Так это Юсуп мог предположить и без меня, а на предположения судьи плюют.
Зато я Юсупа обрадовал: уверять в том, что Хребтолома убили, а не он сам сверзился с лестницы, я не стал. Мне показалось, что от благодарности Юсуп чуть не прослезился.
Когда мы с Юсупом смерть Хребтолома обговорили, подошёл врач, сказал, что у Хребтолома свёрнута шея, и что Хребтолом вполне мог неудачно упасть с лестницы. Мол, убийством и не пахнет.
Вслед за врачом к Юсупу подошёл кинолог. Сказал, что собака след взяла, но потеряла на трассе, что ведёт в город.
Юсуп кинолога отпустил, сказал, что оставить след мог даже мой любимый злодей Вадик, но от этого несчастный случай убийством называться не станет. Вадик скажет, что приходил в гости, а когда уходил, то Хребтолом ещё выглядел живым и здоровым. А за то, что через минуту после ухода Вадика Хребтолом свалился с лестницы, Вадик не в ответе. Я с Юсупом согласился.
На том и порешили.
Когда отъезжал от участка Хребтолома, я вспомнил, что собирался покалякать с Хребтоломом и Ковылякиным насчёт липового алиби Вадика. Я направил джипчик к даче Ковылякина.
По приезде я посигналил, и лишь затем рассмотрел на входной двери Ковылякина навесной замок. Я Ковылякину позвонил. Ковылякин изволил на мой вызов трубку не снимать. Я глянул на часы, разглядел час дня, решил, что пора бы и пообедать. Ковылякина я оставил на закуску.
*
*
Я подъехал к родному подъезду, поставил машину позади серого китайского пикапа, который, гад, впёрся на моё место.
Я вышел из машины, пошёл к подъезду. Когда поднимался по ступенькам, я услышал, как завёлся мотор пикапа. В следующий миг я услышал глухой удар. Я обернулся. Пикап сдавал назад, и врезал моему джипчику по бамперу. Я натянул на лицо чрезмерно вежливую улыбку, зашагал к месту происшествия.
Пикап подался вперёд, остановился. Из пикапа выпрыгнул мужик размером с губернатора Калифорнии, развёл руками, состряпал улыбку в стиле “Виноват!”. Когда я подошёл, мужик пробормотал: “Извини, братан, не углядел”.
Я пригнулся, чтобы посмотреть, разбит ли мой бампер, и на какую сумму братан влетел, если бампер таки разбит.
Через миг я понял, что пригибаться в присутствии посторонних, особенно, если посторонние стоят сзади, чревато ударом по затылку.
Недоносок угодил мне кулачищем прямо по свежей шишке. Череп резанула боль похлеще той, что рвёт тебя на куски, когда стоматолог втыкает шпильку-штопор в здоровый нерв.
По пути к асфальту я сперва зашиб колено, затем плечо, да под конец приложился виском к бордюру.
Мгновение в глазах царила темень, украшенная роем звёздочек, затем звездочки пропали, осталась темень.
Я услышал, как открылась дверь пикапа и ко мне подошёл некто, судя по шагам в два раза легче того, кто огрел меня по черепушке. Легковес сказал: “От Вадика отвали. Понял?”. Я попытался кивнуть. Мой собеседник сказал: “Вот и ладненько! Будь здоров!”. Затем легковес вернулся в пикап, тяжеловес пнул меня в бок, а я изволил на секунду отключиться.
