– Замечательно! – восхищенная такой бесцеремонностью Генриетта вскочила с места. – Тогда и ты перестань валять дурака!
– Договорились, – согласился Анри и тут же изобразил из себя воплощение скромности.
Метаморфоза была настолько неожиданной, что баронесса опустилась обратно в кресло и изумленно уставилась на молодого человека.
– Ну зачем вы на меня так смотрите? – взмолился Анри. – Я смущен. И к тому же вы можете меня сглазить.
– Не, ну каков нахал! – покачала головой Генриетта.
– Я – нахал? Вы назвали меня этим нехорошим словом? – переспросил юноша и вдруг заплакал.
Он умел это делать, когда на сцене приходилось обманывать людей. Но Генриетта не знала, что перед ней демонстрация актерского арсенала, и снова все восприняла всерьез.
– Не плачь, – попробовала она утешить сотрясающегося в рыданиях молодого человека. – Я не хотела тебя обидеть.
Анри безутешно и горько всхлипывал.
– Ну, хочешь, я попрошу у тебя прощения – вырвалось у баронессы, и она сама устыдилась сказанного.
– Ничего, сейчас пройдет, – ответил юноша.
Генриетта отвернулась от него.
– Если ты немедленно не прекратишь лить слезу, я тебя тотчас выгоню из кабинета, – строго заявила она.
Рыдания в тот же миг прекратились.
– Все, больше не буду! – как ни в чем не бывало, ответил Анри.
Баронесса величественно повернулась к нему и тут же, забыв о самоконтроле, приоткрыла рот: человек, который только что умирал от горя, сейчас деловито рассматривал письменный прибор на столе.
– Простите мое любопытство, а из чего он сделан? – Анри щелкнул пальцами по тяжелой подставке.
– Из серебра, – машинально ответила баронесса.
– Значит, все-таки серебряный, – отметил юноша. – Это хорошо.
– Почему хорошо?
– Если запустить этой штукой в безмозглого нахала, можно опытным путем установить, есть ли в пустой голове хоть частичка ума.
– Намекаешь на себя? – живо осведомилась Генриетта.
– Признайтесь, как вы догадались?
– Читаю по звездам, как тот звездочет из твоей сказки.
– Помните? – растрогался молодой человек. – А я думал, что подобные истории недостойны, чтобы о них говорили больше одного раза.
– Анри, расскажи что-нибудь, – попросила баронесса.
– Для вас я готов на все. Только боюсь, вы снова не поймете моего экспромта.
– А ты не бойся.
– Ну, смотрите, я предупредил! – Анри встал, сосредоточился и начал, не спеша, разматывать клубок очередного стихотворения.
Казалось, он считывал откуда-то эти малозначимые строки, или говорил, повторяя чужие слова.
Генриетта слушала, растворяясь среди странных словосочетаний, а спокойный голос нанизывал строку за строкой:
– Яркость безмятежного порыва
Голову навеки мне вскружила.
Надо мной проносятся движенья,
Ни в одном не вижу утешенья.
Красота, и броскость, и отвага
Ненадежны, тонки, как бумага.
Как забросить все на полдороге?
Но несут куда-то злые ноги!
Я свернуть пытаюсь, вырываюсь.
В чем-то виноват, и в этом каюсь.
У кого-то требую прощенья!
Я – насилья страсти воплощенье!..
– Дальше я еще не придумал, – в заключение сообщил молодой человек.
– Скажи, – попросила баронесса. – Открой тайну, как ты сочиняешь?
– Когда как, – усмехнулся Анри. – Иногда вымучиваешь, пытаешься подобрать нужное слово, подолгу бьешься над какой-нибудь жалкой строчкой. А бывает, как сейчас, оно приходит само: или в виде определенных образов, понятных тебе одному, или уже в готовом варианте, написанные чьей-то незримой рукой на прозрачной плоскости воздуха.
– Ты снова пытаешься меня разыграть?
– Вы спросили, я ответил на вопрос.
– Значит, это правда?..
– Да.
– Как там у тебя начинается? «Яркость безмятежного порыва голову навеки мне вскружила»? Признайся, у кого ты украл эти сточки?
– Я не знаю, – сказал Анри, задумавшись. – Возможно, – продолжил он после небольшой паузы. – Существует некая сфера, в которой, как в огромном стеклянном сосуде, хранятся все наши мысли. Художники собирают там свои замыслы и образы, музыканты – чудесные звуки и мелодии, а поэты – стихи. И когда необходимо, мы обращаемся к той сфере за помощью. В ее стенках есть маленькие дырочки, через которые просачиваются к поэту его творения. Время от времени сфера разворачивается, превращаясь в плоскость, и зависает над землей. И тогда мы можем узнать свое будущее или увидеть вещие сны.
– А ты веришь в сны?
– Я не знаю. Говорят, что бывают такие сновидения, по которым можно догадаться, что с тобой произойдет.
– Жаль, что мне такое не снится, – вздохнула Генриетта.
– Не огорчайтесь, – успокоил ее Анри. – Мне тоже в этом смысле не повезло.
И они опять замолчали, задумавшись каждый о своем.
