Зло ощерившись, я мотнул головой и зашагал обратно в Бергхейм. Завтра буду вторым уровнем. Это точно! А там уже можно и дальше отправиться. Но прежде расспросить Стаса, что еще есть в округе, и собрать весь возможный опыт, раз все так сложно с прокачкой.
Когда небо стало темнеть – я спускался к тому поселению бондов, где сцепился с Олафом. Солнце свалилось за горы. Небо приобрело зловещий оттенок. Дома притихли. Наверное, во всех деревнях с заходом такое происходит, но тревожная чуйка внутри отметила наглухо закрытые ставни на окнах. Видимо, не только мы запирались на ночь от неведомого.
Я уже порядком устал, но постарался хоть как-то ускориться. Ноги болели. Сумерки накатывались стремительно. Где-то завыла собака, и ей ответили собратья.
По телу пробежался холодок.
С холма, куда я направлялся, спускалось два огонька. Дозорные Бергхейма. Карлы с вопросительным уровнем.
– Они идут, – сказал один из них, когда мы поравнялись. – Ты зря выбрался.
Оба держали в руке по факелу, свет блестел в глазах за забралами шлемов.
– Лучше беги, – посоветовал другой.
И воины прошли дальше, спускаясь к поселку. Изумительно. Нет, чтобы предложить помощь страннику. Проявить человеколюбие.
Я перешел на бег. Ну, если так можно было назвать торопливое ковыляние. Взобрался на холм, и вокруг стемнело. Все стихло. Из долины позади несся вой псов.
– Это игра. Это игра, – сказал я себе, вышагивая по дороге. – Игра. Игра.
В лесу что-то хрустнуло. Ой-ой.
Я вытащил меч, вслушиваясь в тишину. Остановился, озираясь. Чаща окружила меня. Дорога едва угадывалась, и по обе стороны от нее что-то шуршало. Что-то двигалось во тьме.
Осторожно сделав первый шаг, с оружием в опущенной руке, я пошел дальше, вглядываясь в окружающий мрак. Всегда любил ужастики, но только когда в собственном доме, с чашкой чая, и зная, где лежит купленный когда-то ствол. Брал незаконно, но, если вдруг что, способ его приобретения окажется самой меньше из возможных проблем.
Но теперь – в черном лесу, в окружении шорохов и далекого тоскливого воя десятка псов – ужасы перестали быть интересным жанром.
В темноте люди становятся совсем крошечными. Мгла заполняет окружающий мир и будто уменьшает каждого, оказавшегося в ней. Можно стать частью мрака, можно раствориться в нем. Но только свет дает тебе ощущение прежних размеров.
И он же в ночи делает тебя одиноким. Так что, будь у меня факел, пользоваться им я бы не стал. Черные деревья стали гигантскими монстрами с картин Бориса Гроха, они наклонялись над дорогой, изучали перепуганного путника и нерешительно тянули к нему колючие лапы.
Лес ожил. Он вскрикивал ночными птицами. Он подрыкивал. Он хрустел валежником под ногами неведомых обитателей.
Небо чуть посветлело – луна выползла на ночную вахту. Чаща стала еще более зловещей.
Я шагал через перелесок, сдерживая дыхание и стараясь не шуметь. Слева и справа среди деревьев кто-то был. Они будто преследовали меня. Сопровождали. Вот сколько раз бывал в лесах, в пору увлечения туризмом, никогда нигде инфернального не боялся. Самый страшный зверь в чащобе – это человечек. Нет людей – нет проблем. А вот тут не так…
Когда лес закончился, я увидел Бергхейм. Над воротами да на сторожевых вышках горели огни. Призрачный свет луны преобразил родные края в какое-то жуткое, потустороннее царство. Вроде бы те же вересково-каменные поля вокруг, но при этом…
Внизу, где-то на полпути к Бергхейму, среди чахлой поросли, застыла черная тварь. Даже отсюда она казалась огромной. Сгорбленная, массивная. Она стояла, замерев, и две длинные, ненормально длинные руки, каждая толщиной в человека, шарили по земле вокруг. Послышалось цоканье по камням. Когти? Даже на таком расстоянии слышно?!
Позади зашуршало. Я обернулся, выставив перед собою меч. Вот влип. Вперед нельзя. Назад – не пойду. Да и, блин, те, кто в лесу скрываются, они ведь и сюда могут выйти.
Тварь в поле оперлась на руки и поползла в мою сторону. Под тушей зашуршали сворачиваемые камни.
Слева был дом того недружелюбного старика. Свен? Флоки? Астрид? Ларс? Ой, да без разницы. Я перемахнул через забор, пробежав по тропке к двери. Окна, конечно, закрыты. Дверь, скорее всего, тоже. Северяне запираются на ночь так же, как и мы.
Черт. Если начну барабанить – точно не откроют, а вот та тварь, как я помнил (если, правда, это именно она) очень чутко реагирует на шум.
От забора послышалось тихое шипение. Еще какая-то зараза остановилась у калитки. Сгусток тьмы, размером с дога. В тишине послышалось, как на хлипкий барьер что-то навалилось.
Проклятый волк
Уровень 5
Из сарая встревоженно закудахтали куры. Точно! Сарай! В пару прыжков я оказался у дощатого строения, сбросил засов, заскочил в вонючее (но теплое) помещение и прикрыл за собою дверь. Гвалт наседок всколыхнулся.
Прижавшись к доскам, я вслушивался в происходящее по ту сторону. Вновь скрипнул забор. Что-то пробежало вдоль дальней стены, снаружи. Свет луны с трудом проникал внутрь.
Вновь лапы по камням.
