— Мясо нахально бросил пост, Мозоль боится, что его будут подсиживать, все остальные беззаботно лакают вино. И только я один в трудах и заботах. Да, мои маленькие друзья, меня привело сюда не только желание вновь увидеть ваши препакостные физиономии. И прибыл я сюда вполне официально, посланником его величества.
— К нам? — уточнил Хвост.
— Ну а к кому же ещё?
— Это становится интересным, — заметил Хвост. — Зуб, а ну налей ему ещё.
— Я вам и без вина всё расскажу. Дело в том, что его величество хочет оделить вас шестью тысячами монет.
Несколько разбойников в волнении привстали с мест, Зуб промахнулся винной струйкой мимо моего бокала и полоснул нею по скатерти.
— Знаешь, Череп, — воинственно заметил Мозоль. — Шесть тысяч — это не повод для шуток.
— Я тоже так думаю. И его величество, Мозоль, также разделяет твоё мнение. Вызывает он меня сегодня к себе и говорит: «Отвези-ка своим бывшим коллегам шесть тысяч золотых монет, они славные парни».
— И ты привёз? — резко выдохнул Хвост, резко подавшись ко мне.
Я внимательно посмотрел на него. В лагере царила тишина. Никто не жевал, не хлебал, не чавкал; все разбойники смотрели мне в рот, боясь пропустить хоть слово.
— Вот выдать мне эти деньги его величество позабыл.
По лагерю прокатился шумный вздох разочарования.
— Вот что значит — давно не виделись, — заметил Мозоль. — Как мы уже отвыкли от твоих шуточек!
Я пригубил вина, поочерёдно разглядывая разбойников. Все они выглядели пришибленными, мне даже неловко стала за свою выходку. Похоже, Турди ставил на них вполне оправданно.
— Его величество просто так деньги не раздаёт, — заметил я. — Он трясётся над каждой копейкой. Но если уж пообещал заплатить — так заплатит, даже если ему придётся продать дворец, министров и последнюю рубашку. Такой вот тип.
— Ну а мы причём? — спросил Мозоль.
В нём снова начала просыпаться успокоившаяся, было, агрессивность.
— Помните, мы когда-то ходили в Неммардию? — спросил я, обращаясь ко всем сразу.
— Было дело, — подтвердил Желудок. — Сколько воды с тех пор утекло!
— Вот если бы вы сходили туда ещё раз, да пересекли эту часть Неммардии, выйдя на её границу с государством «А»…
— Аяггар, — подсказал Мозоль. — Не дурачься, Череп.
— …да в первой же подвернувшейся деревне побаловались и пошалили, да ушли бы потом так, чтобы все подумали, будто вы — неммардцы, то…
— Ну перестань, Череп, — попросил Мозоль.
— …то его величество выплатит вам шесть тысяч золотых монет, о которых уже упоминалось ранее. Вас тут пятнадцать рыл, так что на каждого придётся по четыреста маленьких, блестящих, звонких кругляшек.
Разбойники заволновались, принялись переглядываться и перемигиваться. Позвоночник прошептал что-то на ухо Уху, то согласно кивнул.
— Морочишь ты нас, Череп, — воинственно заявил Мозоль. — Не проще ли королю послать в этот рейд своих гвардейцев?
Я покачал головой и заметил:
— Рановато тебя приняли в атаманы. Не умеешь ты мыслить масштабно. Ну кто такие гвардейцы? Они тупы, неловки и неповоротливы. В Неммардии, опять же, не были, входов-выходов не знают. Смотрите все сюда.
С этими словами я извлёк из-за пазухи мешочек с золотом и рассыпал деньги по скатерти.
— Здесь задаток — полторы тысячи. Остальные получите по выполнению задания. Уж не скажешь ли ты, Мозоль, что я вас дурачу и подсовываю вам свои деньги?
Разбойники, все, как один, не отрываясь, смотрели на горку золотых монет посреди скатерти.
— Кто… — заговорил Мозоль, но голос его сорвался. Он прокашлялся и договорил, — Кто нас поведёт?
— Ты. Мне сегодня же надо вернуться в столицу.
— Я иду! — выпалил, вскочив на ноги, Зуб.
— И я! — присоединился к нему Желудок.
— Стойте! — рявкнул я. — Это ещё не всё. Каждый из вас получит по четыреста золотых монет, да здесь вы кой-чего поднакопили. С этими деньгами можно стать порядочными людьми и начать новую жизнь. Его величество даст вам бумагу, в которой будет королевское прощение для всех, кто пойдёт в Аяггар.
— Сладко ты поёшь, — пробормотал Мозоль. — Лично я проживу и без этой бумаги. Лучше скажи, что будет, если кого-то из нас прихлопнут.
— Вы получите ровно шесть тысяч, — ответил я. — И разделите их между собой сами.
— Я давно уже об этом мечтал, — подал голос Желудок. — Если меня в том походе не убьют, то я возьму свою долю и свалю. Открою обувную лавку, найду себе вдову с ребятишками, буду жить.
— Помолчи, — шикнул на него Мозоль. — Надо всё ещё обдумать, как следует.
— А чего там думать? — удивился молодой и зелёный Лапа. — Собираемся да пошли.
— Ещё один умник выискался, — проворчал Мозоль. — План надо обмозговать. Чтобы мы и дело сделали, и живыми оттуда вернулись. Пограничники…
— Наши вас пропустят, — перебил я. — На дорогу вы получите для них соответствующий письменный приказ с печатью. А неммардских и аяггарских вам придётся обминать самим.
— Вот тебе, Лапа, и «собираемся да пошли», — заметил Мозоль. — Ты у меня и пойдёшь в разведку.
Молодой разбойник вспыхнул и хотел ответить, но атаман ему не дал:
— Потом, значит, аяггарская деревня. Как ты думаешь, Череп, не маловато ли нас для нападения на неё?
