Андрей медленно обошёл тушу по кругу, осторожно отталкивая копьём остывшие куски брони. Он знал, что подобные твари могут оставаться опасными ещё долго после смерти. Иногда в их телах сохранялись автономные магические узлы или органы, которые, реагируя на движение или тепло, могли нанести последний удар.
И всё же он искал не это. Его взгляд выцепил то, что он ожидал найти. Среди груд костяных рогов и распахнутых разломов в теле зверя, в глубине, мерцало ядро. Оно не светилось привычным ровным магическим сиянием. Нет, эта вещь жила своей собственной жизнью. Тёмные языки энергии, похожие на дым и пламя одновременно, извивались под поверхностью, а сама сфера дышала, будто у неё было сердце.
Андрей замер, уставившись на него, и странное чувство холодом прошлось по позвоночнику. Сила ядра ощущалась плотной, вязкой, насыщенной до такой степени, что воздух вокруг становился чуть тяжелее. И… она была знакома.
По объёму, по плотности магии, по ощущению почти физической тяжести – это было пугающе похоже на ту самую каплю крови Бога, которую он когда-то использовал, чтобы прорвать собственный предел.
Но в отличие от яркого, Божественного сияния того дара, эта энергия была глубокой, как ночь, и лишённой даже тени милости. В ней не было равновесия, только голод, только тяготение к поглощению всего, что попадёт в её пределы.
Андрей медленно протянул руку, но остановился в паре сантиметров от поверхности сферы. Даже на этом расстоянии тепло из неё било в ладонь, как от костра, только это тепло было пропитано чужой волей. Он уже знал о том, что придётся решить – уничтожить ядро или попытаться взять его с собой. И понимал, что любое решение в данной ситуации будет иметь свою цену. И не всегда эту цену можно было бы заплатить, без вреда для себя самого.
Андрей ещё долго стоял, глядя на тёмное ядро в глубине разломанного тела Мёнгука. Оно будто знало, что он смотрит, – казалось, ритм его “дыхания” менялся, подстраиваясь под его собственный пульс.
Он наконец решился. Опустился на одно колено, отодвигая копьём осыпающиеся куски окаменевшей брони. Корни, что держали ядро в гнезде, оказались твёрдыми, как металл, но внутри были полыми и хрупкими от жара взрывов. Он перерубал их медленно, чтобы не задеть саму сферу, и каждое такое прикосновение вызывало тихий треск, будто ломался сухой лед.
А когда последние нити отлетели, ядро обнажилось полностью. Оно было чуть больше человеческой головы, и теперь его дыхание ощущалось почти кожей – лёгкое втягивание и выброс силы, словно океанский прилив и отлив, но без конца.
Взяв заранее приготовленный плотный мешок из магически нейтральной ткани, Андрей медленно, обеими руками поднял сферу. Вес оказался обманчивым – для своих размеров ядро было тяжёлым, как глыба гранита. И от этого веса в его руках начало зудеть, а пальцы сводило лёгкой дрожью.
Он осторожно вложил ядро в мешок, обмотал его несколькими слоями тугого брезента, перетянул ремнями и ещё дважды проверил узлы. Даже так сквозь ткань чувствовался глухой толчок силы, похожий на удары сердца чудовища.
Но просто уйти он не мог. С Мёнгука можно было снять ещё кое-что. Так что он принялся собирать осколки рогов, которые торчали из спины зверя, как обломки древних обелисков. Эти рога, по слухам, были насыщены магией, которую нельзя было отнять даже временем. Их ценили как материал для оружия и печатей. Корни, что переплетали тело, он срезал ножом у основания – те, что были покрыты следами застывшей чёрной смолы, могли стать ингредиентами для сильнейших ядов.
Пока он работал, чувство чужого взгляда не отпускало его. Оно было, как тень, которая всегда чуть позади. Он несколько раз обернулся, осматривая пустую площадь – только дым, обломки и раздавленные змеиные туши. Но ощущение не исчезало.
Город был тихим, слишком тихим. Ни шороха, ни далёких шагов. Лишь лёгкое потрескивание обугленного дерева и редкие капли, падающие с крыш в лужи, смешанные с пеплом.
Он знал – тишина в таких местах обманчива. Она не дарит покоя, а только подчёркивает, что что-то ещё может прийти. И стоя над телом поверженного Мёнгука, Андрей чувствовал то, что победа сегодня – ещё не конец, а только отсрочка.
Андрей расправил аурные крылья, и в их полупрозрачных перьях дрогнули искры – магия откликнулась на его приказ. Сильный взмах поднял его над площадью, уводя прочь от тяжёлого запаха гарей и гнили. Снизу тёмная туша Мёнгука, которая постепенно растворялась, просто распадаясь, казалась рухнувшей крепостью, а дым, вьющийся из глубоких разломов в его броне, последними вздохами поверженного зверя.
Высота принесла лишь холод и тишину, но уже через несколько мгновений Андрей почувствовал то, что опыт подсказывал ему с безошибочной точностью – внимание. Не просто чьё-то любопытство, а плотные, вязкие потоки направленного взгляда. Они были везде, как сеть, расставленная в небесах.
