Именно тогда, впервые прочувствовав, как много у него теперь силы, Андрей решил, что все его артефакты должны быть усилены. Так как, без наполнения энергией своего хозяина, они останутся просто оболочками. Теперь же он мог вливать в них силу, как из источника, питающего храм. Он первым делом взял Божественный котёл. Сев перед ним, положив ладони на внешнюю поверхность, он начал вливать энергию, направляя не только чистую духовную силу, но и волю. Это был не просто заряд. Это было сращивание. Котёл гудел. Металл дрожал под руками, но не сопротивлялся – скорее, принимал. Через пару часов поверхность артефакта изменилась – узоры, до этого тусклые, начали светиться. Один из древних плетёных контуров – дрогнул, и загорелся синеватым свечением. Котёл проснулся по-настоящему. Теперь он мог не только перерабатывать материалы. Он мог сам накапливать силу для алхимии, даже без участия мастера.
Следующим был копьё Святого. Андрей встал на колени, погрузив острие в землю. Сила вливалась медленно – ведь это оружие, а значит, каждая волна силы проходила через контуры атаки, через ретрансляционные плетения, через формулы резонанса. Он ощутил, как воздух стал плотным, как каждая жилка копья реагировала. В какой-то момент оно вздрогнуло – словно от удовольствия, и выбросило волну энергии вверх, рассеивая облака над долиной. И увидев такую реакцию, он улыбнулся.
Затем – костяной меч. Самый капризный. Но теперь – послушный. Как зверь, узнавший, кто хозяин. Когда Андрей вливал силу в лезвие, то видел, как по кости ползли тёмные трещины, которые не разрушали клинок, а наоборот – высвобождали древние символы на его теле. Он чувствовал – духи убитых этим мечом шевелятся. Но теперь они были под контролем.
– Молчите. Мы не сражаемся сегодня… – Глухо прошептал он, стараясь успокоить пробудившиеся сущности. И тьма стихла. Костяной меч подчинился.
Также он поступил и с древним мечом Святого. С ним вообще не возникло никаких проблем. Он не нёс в себе каких-либо сущностей. Это было просто боевой артефакт, всегда готовый к бою, и имеющий возможность накапливать и высвобождать энергию своего хозяина.
На следующий день он медленно прошёлся по всей долине. Каждое дерево… Каждый отдельно взятый камень… Всё это он теперь ощущал своим обострившимся многократно внутренним чутьём. Он понял, что теперь даже само пространство чувствует его присутствие. Он насытил артефакты. Он тестировал тело и силу. Он прочувствовал ядро новой ступени. Но впереди его ждало ещё восемь звёзд уровня Доу Лин, и за ними – нечто большее. И в груди парня родилось чувство – готовности.
После первых испытаний силы Андрей уже точно знал, что старые методы больше ему не подходят. Они были слишком ограничены, слишком привязаны к рамкам прежних ступеней. А он вырос из всего этого. И слишком сильно. Так что теперь каждая волна силы из его тела могла взломать защиту слабого артефакта, пробить доспех из духовной стали, или расколоть скалу пополам. Именно поэтому он решил, что ему нужно разрабатывать новые техники. Не просто менять названия старым ударам. А переосмыслить сам принцип действия, используя теперь уже качество, а не только силу.
Именно поэтому ему предстояло самостоятельно пройти свой собственный путь к техникам уровня Доу Лин. И первое, что он сделал – это уселся с кистью и свитками, расстелив пергамент в своём укрытии. Перед ним лежали его артефакты, имеющие свою собственную сущность, которая ему подчинялось. Копьё Святого… Костяной меч… Небольшая нефритовая пластина с обрывками техник древних Архидемонов… Камень-алтарь с отпечатками древних печатей…
И, конечно, он сам. Со своим ядром, пульсирующим силой уровня Доу Лин. Он начал с самого главного. Формулировки базовых параметров силы. Не просто удары, не просто защита, а влияние энергии, резонанс ядра, плотность канала и частота расхода духа. Всё это он рассчитывал так же точно, как алхимик взвешивает эссенцию перед варкой пилюли. Именно на этом он основал три основных вектора новых техник.
Первой была техника “Пробивающего Сердце Ветра”, напрямую связанная с копьём Святого. Эта техника рождалась как копьё – прямая, точная, без лишних движений. Он часами стоял, нанося выпады в воздух. Снова. И снова. И снова. Он вбивал в себя ритм, при котором взмах копья не просто двигался в пространстве, а разрезал само пространство. Суть техники заключалась в том, чтобы влить духовную силу через копьё в особом плетении, которое дублировалось копьём за счёт артефактной формулы. И каждый выпад – это не одна атака, а двенадцать. Они не следуют друг за другом – они накладываются друг на друга, пробивая не только плоть, но и духовную защиту, пробивая в саму душу. Когда ему впервые удалось завершить плетение – даже иллюзорный фантом, созданный в тренировочном пространстве, разлетелся в клочья, не успев закрыться.
