Он изучал всё, что мог. Образцы кости, найденные у старых скальных выступов… Окаменевшие зубы, обломки черепов, даже пыль, что оставалась в развалинах мест, пропитанных магией… Но всё это было не то, что ему было сейчас нужно. А потом он нашёл осколок. Это случилось у самого подножия скал, в узкой расщелине, куда он забрался в поисках редких грибов. Там, среди мха и мёртвых листьев, лежал фрагмент когтя. Он был тяжёлым, как металл. Поверхность имела естественную витую резьбу, как будто сама ткань кости прорезалась узорами. И главное – он сиял изнутри мягким, глухим светом. Не магическим, а инстинктивным, как жар ещё не потухшего огня. Когда Андрей дотронулся до него, у него даже задребезжали плетения в ладони – словно кость откликнулась на само его присутствие. И в этот момент он понял. Это было именно то, что он ищет. Не просто кость. А полноценный реликт демонического существа.
Затем он вернулся к себе и принялся выполнять ритуальную очистку. Сначала в ход пошло пламя белого ила, которое старик учил использовать для очищения сосудов. Потом – замачивание в отваре из каменного гриба и пепла тьмы, настоянного трое суток под лунным светом. После этого воздействия кость стала чёрной, как обсидиан, и Андрей смог приступить к следующему этапу – врезанию в неё символов доступа. Он использовал плетение точечного проникновения, которым старик учил его вырезать магические контуры в кристаллах и металлах. Это была трудная работа. Так как для неё требовалась полная сосредоточенность. Ведь он сам прекрасно понимал, что одна ошибка – и кость могла дать ответный импульс, разрушив не только результат, но и разум создателя.
Над этим артефактом он трудился семь ночей. Не меньше. Каждую линию он вычерчивал изнутри, вплетая туда образы, чувства, отпечатки своих мыслей и намерений. Это было не просто вырезание – это был настоящий и полноценный разговор с реликтом, который должен был сам согласиться стать частью артефакта. Под конец Андрей едва не рухнул без сил – но жезл начал откликаться. Получившийся артефакт внешне напоминал прежний жезл старика – худую кость, схожую с рукой ребёнка, но теперь – превращённую в сосуд для силы. Пальцы, застывшие в кулаке, казались зажатыми намертво, но внутри кулака Андрей вложил ядро плетения, созданное на основе своих наблюдений за аркой. Оно светилось кроваво-карминовым отблеском, но не горело – было поглощено внутрь. И когда он дотронулся до жезла – почувствовал, как артефакт узнаёт его. Не просто как своего создателя. А как носителя воли… Как того, кто имеет право использовать проход…
И всё же этого было недостаточно. Чтобы пройти сквозь арку, он должен будет ещё насытить жезл ключом активации – своеобразным импульсом, что совпадёт с ритмом запечатанного прохода. И для этого, Андрей понимал, придётся снова вернуться к арке. Скрытно. Осторожно. Чтобы ни старик, ни его слуги, ни даже сама долина не почувствовали приближения чужой воли…
Ночь спускалась на долину медленно, как тягучая капля старого вина. Воздух ещё хранил остатки дневного тепла, но между стволами деревьев уже начинала струиться тень, уплотняясь, сгущаясь, превращаясь в нечто живое – чувствующее, наблюдающее. Андрей специально ждал этого часа.
Он уже сидел на корточках у одного из заросших каменных валунов, рядом с местом, где когда-то проходил тренировочный бой – там, где впервые почувствовал странное, демоническое “послевкусие” энергии. Но сегодня он был здесь не ради воспоминаний. Он дожидался подходящего момента. Того самого тишайшего промежутка между выдохом и вдохом долины, когда магическая ткань мира словно замирает. А потом – он двинулся.
И сейчас он двигался как тень. Техника мимикрии, отточенная за последние недели, позволяла его дыханию слиться с шелестом трав, его шагам – исчезнуть среди мягких пульсаций магических потоков долины. В тот момент он уже не был просто Андреем. Он был отпечатком мысли, всполохом намерения, одной из природных теней, что скользят под звёздами в этих горах. Он держал новый жезл в обмотанном платке, аккуратно завернув артефакт в ткань из сплетённого шелка и пепла – чтобы сбить сигнатуру магии. Только когда оказался в сотне шагов от запечатанной арки, он позволил себе раскрыть ткань и коснуться амулета.
Как и прежде, запечатанный проход возвышался у стены утёса, едва различимый в свете луны. Камень вокруг был пронизан тонкими, пульсирующими линиями, похожими на сосуды – артерии древней магии. Центр арки был затянут полупрозрачной завесой – не тканью, не камнем – плотной плоскостью силы, что отзывалась на любое вторжение резким отталкиванием. Андрей встал перед аркой, закрыл глаза, и впустил в тело ритм долины. Его дыхание замедлилось. Сердце отбивало такт. Он вытянул руку с жезлом вперёд – и позволил внутренней энергии коснуться амулета.
