Шведские спички полностью

Она су­ну­ла ему в ру­ки ро­зо­вый па­кет в фор­ме пи­ра­мид­ки с тра­ди­ци­он­ным бан­ти­ком на вер­хуш­ке и по­со­ве­то­ва­ла не при­жи­мать но­шу к се­бе. Маль­чик шел по ле­ст­ни­це вслед за Ма­до, вды­хая за­пах ее ду­хов. На ка­ж­дой пло­щад­ке она обо­ра­чи­ва­лась и под­бод­ря­ла его улыб­кой. Оли­вье бы­ст­ро про­шмыг­нул ми­мо две­ри на треть­ем эта­же, где жи­ли его ку­зе­ны.

И вот они у Ма­до, в ее од­но­ком­нат­ной квар­тир­ке, пах­ну­щей ри­со­вой пуд­рой и анг­лий­ски­ми си­га­ре­та­ми. Она сде­ла­ла ре­бен­ку знак по­ло­жить па­кет с пи­рож­ны­ми на ни­зень­кий сто­лик с гра­не­ным стек­лом, при­жи­маю­щим кру­жев­ную сал­фет­ку.

— Са­дись, где хо­чешь.

Ко­рот­ко спро­сив «Ты раз­ре­ша­ешь?», Ма­до сбро­си­ла за шир­мой свое яр­кое пла­тье и поя­ви­лась в вис­коз­ной ком­би­на­ции цве­та ли­по­во­го от­ва­ра. С той же не­при­ну­ж­ден­но­стью она от­стег­ну­ла под­вяз­ки и спус­ти­ла до са­мых ло­ды­жек свои шел­ко­вые чул­ки. При­тан­цо­вы­вая, она чуть раз­мя­ла свои хо­ро­шень­кие нож­ки, пре­ж­де чем скольз­нуть в до­маш­ние туф­ли из зе­ле­но­го ат­ла­са. За­тем Ма­до на­бро­си­ла бле­стя­щий ха­ла­тик, от­де­лан­ный перь­я­ми ма­ра­бу, со склад­ка­ми на гру­ди и ру­ка­ва­ми, как у япон­ско­го ки­мо­но.

— Обо­ж­дешь ме­ня чу­точ­ку, а? Я при­го­тов­лю чай. Ска­жи, как те­бя зо­вут?

— Оли­вье Ша­то­неф.

— Я бу­ду те­бя звать Оли­вье. А я — Ма­до.

Маль­чик встал со стуль­чи­ка у ка­ми­на и пе­ре­сел на круг­лый пуф, оби­тый свет­ло-се­рым бар­ха­том. Во­круг бы­ло мно­же­ст­во зер­кал, не­ко­то­рые из них в оп­ра­ве из по­се­реб­рен­но­го де­ре­ва, дру­гие, по­боль­ше, в оре­хо­вых ра­мах со скульп­тур­ным ор­на­мен­том из гроз­дей ви­но­гра­да и фрук­тов. Сто­лы бы­ли за­тя­ну­ты плот­ной де­ко­ра­тив­ной тка­нью, раз­де­лен­ной на ром­бы, с зо­ло­ты­ми кноп­ка­ми по уг­лам, что очень на­по­ми­на­ло обив­ку ме­бе­ли ко­жей. На туа­лет­ном сто­ли­ке с от­де­ле­ния­ми и фаль­ши­вы­ми ящи­ка­ми, ук­ра­шен­ном вы­со­ким оваль­ным зер­ка­лом, в бес­по­ряд­ке стоя­ли де­сят­ки фла­кон­чи­ков: кре­мы для ли­ца фирм Фе­бель, Си­мон, Ма­ла­се­ин, боль­шие круг­лые ко­роб­ки ри­со­вой пуд­ры Ка­рон, пу­хов­ки пас­тель­ных то­нов, ва­зе­лин Па­на­фье для сня­тия с ли­па кос­ме­ти­ки, пуль­ве­ри­за­то­ры с оде­ко­ло­ном и брил­ли­ан­ти­ном, ду­хи «Ве­чер в Ин­дии», ру­мя­на и губ­ная но­ма­да мар­ки «Луи-Фи­липп», а так­же раз­лич­ные туа­лет­ные ак­сес­суа­ры из пер­ла­мут­ра, пин­цет для вы­щи­пы­ва­ния во­лос, нож­нич­ки, фут­ляр с ин­ст­ру­мен­та­ми для ма­ни­кю­ра.

У под­но­жия на­по­ми­наю­щей гон­до­лу кро­ва­ти ва­ля­лись жур­наль­чи­ки «Ли­зе муа блё», «Се­дюк­си­он», «Ле­зёвр либр», «Пур лир а дё», ро­ман Би­не-Валь­ме­ра «Же­ла­ние», еще один ро­ман Вик­то­ра Мар­ге­ри­та, из­дан­ный в «Из­бран­ной се­рии». По­всю­ду бы­ли раз­бро­са­ны но­ты раз­ных пе­се­нок с фо­то­гра­фия­ми ис­пол­ни­те­лей, на­пе­ча­тан­ны­ми ко­рич­не­вой, ли­ло­вой или зе­ле­ной крас­кой: Миль­тон, Али­бер, Ми­рей, Бис­ко, Ма­лыш­ка Пи­аф, Ма­ри Дю­ба. Не­по­да­ле­ку от пор­та­тив­но­го фо­но­гра­фа «Па­ри­со­нор» и гру­ды пла­сти­нок в плот­ных кон­вер­тах с круг­лым от­вер­сти­ем по­сре­ди­не стоя­ла иво­вая кор­зин­ка, в ко­то­рой спа­ли обе со­бач­ки — Рик и Рак. Ино­гда ка­кая-ни­будь из них вста­ва­ла и, по­вер­тев­шись во­круг се­бя, сно­ва ук­ла­ды­ва­лась. В этот мо­мент слы­шал­ся то­нень­кий зво­нок бу­бен­ца на ошей­ни­ке.

Ма­до бы­ст­рым ша­гом вер­ну­лась из кух­ни: в ру­ках у нее был чер­ный ла­ки­ро­ван­ный под­нос с ки­тай­ски­ми чаш­ка­ми для чая, шес­ти­уголь­ны­ми та­рел­ка­ми, по­зо­ло­чен­ны­ми ло­жеч­ка­ми и ажур­ны­ми сал­фет­ка­ми.

— Я по­ду­ма­ла, что пи­рож­ные «мок­ко» те­бе долж­ны по­нра­вить­ся.

Зна­чит, по­ду­ма­ла об этом за­ра­нее, до то­го, как при­гла­си­ла к се­бе Оли­вье. Он был очень сму­щен, ста­рал­ся вес­ти се­бя, как гость, за­шед­ший на­нес­ти ви­зит, улы­бал­ся до ушей, хо­тя ему хо­те­лось уд­рать и яв­но бы­ло не по се­бе. Ре­бе­нок ози­рал­ся во­круг ис­пу­ган­но и с лю­бо­пыт­ст­вом, все дви­же­ния его бы­ли весь­ма не­лов­ки­ми. Бо­ясь со­вер­шить ка­кую-ни­будь оп­лош­ность, он вел се­бя очень ско­ван­но. С ма­мой он не стес­нял­ся есть пи­рож­ные, уп­ле­тая их за обе ще­ки. Но те­перь он ре­шил вы­ждать, по­ка Прин­цес­са над­ку­сит пи­рож­ное и сде­ла­ет пер­вый гло­ток чаю, чтоб, во всем под­ра­жая ей, взять дву­мя паль­чи­ка­ми уш­ко чаш­ки, а ос­таль­ные от­то­пы­рить ве­ер­ком. Ко­гда имен­но так по­сту­па­ли Аль­бер­ти­на или ма­дам Па­па, Оли­вье счи­тал, что они «раз­во­дят це­ре­мо­нии», но Ма­до — это де­ло дру­гое!