Шведские спички полностью

— А ну да­вай, во­ро­бей, тычь ме­ня в грудь… Хоп, хоп, хоп! Сей­час я те­бе вы­дам…

Оли­вье по­лу­чил лег­кий удар в под­бо­ро­док и тот­час все пе­ред ним по­плы­ло, за­кру­жи­лось, и он упал на­взничь на мат­рас.

— Док­то­ра! — про­ре­вел Мак, ос­ка­лив зу­бы.

И он при­нял­ся за но­вую роль, брыз­гал на ре­бен­ка хо­лод­ной во­дой, рас­ти­рал ему ще­ки, мас­си­ро­вал за­ты­лок и пле­чи, со­вал в рот кар­то­фель­ные очи­ст­ки, яко­бы для за­щи­ты зу­бов в бою. Ко­гда маль­чик под­нял­ся, еще не­сколь­ко ог­лу­шен­ный, Мак схва­тил ка­ст­рю­лю и лож­ку и изо­бра­зил удар гон­га:

— Вто­рой ра­унд!

На этот раз Оли­вье за­щи­щал­ся, со­блю­дал дис­тан­цию и за­по­лу­чил все­го лишь не­сколь­ко шлеп­ков ла­до­нью, ко­то­рые стой­ко пе­ре­нес. По­том он ос­та­но­вил­ся пе­ре­вес­ти дух и ска­зал Ма­ку:

— Ус­тал я….

— Ага, вы­дох­ся, зна­ем мы это! — бро­сил Мак, ко­то­рый то­же за­пы­хал­ся.

Он сел пря­мо на пол и, ис­те­ри­че­ски сме­ясь, на­чал жонг­ли­ро­вать бок­сер­ски­ми пер­чат­ка­ми. За­тем встал и ска­зал бо­лее спо­кой­ным, по­учи­тель­ным то­ном:

— Вот так, от­кры­ва­ешь ла­донь, вы­тя­ги­ва­ешь паль­цы и реб­ром — р-раз, пря­мо как саб­лей! В гор­ло, толь­ко по­креп­че… Бах, бз-з! Не­под­ра­жае­мо! Или ку­ла­ком в сол­неч­ное спле­те­ние. Сю­да, со­об­ра­зил? И нет че­ло­ве­ка!

Оли­вье ки­вал, по­вто­ряя дви­же­ния Ма­ка. Од­на­ко он чув­ст­во­вал се­бя слиш­ком не­лов­ким, не­ук­лю­жим для это­го и знал, что ни­ко­гда в жиз­ни не ста­нет ни­ко­го так ко­ло­тить.

— Пря­мым уда­ром в нос… И кр-р-рак! — по­ка­зы­вал Мак, а Оли­вье толь­ко кри­вил­ся.

Ес­ли бы Оли­вье все же при­шлось так бить про­тив­ни­ка, он бы стра­дал вме­сте с ним. Но маль­чик не хо­тел об­на­ру­жи­вать это пе­ред Ма­ком. Он сжал зу­бы, вы­став­ляя впе­ред под­бо­ро­док, тщет­но ста­рал­ся сде­лать сви­ре­пую фи­зио­но­мию, но все изо­бли­ча­ло его в при­твор­ст­ве: свет­лые куд­ря­вые во­ло­сы, не­вин­ный дет­ский взгляд. Ни­ко­гда Вир­жи­ни не би­ла его, ни ра­зу не да­ла ни по­ще­чи­ны, ни шлеп­ка, а сам он тер­петь не мог драк. Ко­гда на Оли­вье на­па­да­ли, он хо­тел толь­ко од­но­го — обуз­дать сво­их про­тив­ни­ков.

Мак все еще не­ис­тов­ст­во­вал, но воз­бу­ж­де­ние у не­го уга­са­ло, гла­за по­ту­ск­не­ли, у рта поя­ви­лась горь­кая склад­ка, буд­то он в се­бе со­мне­вал­ся. И поч­ти умо­ляю­ще Кра­сав­чик об­ра­тил­ся к Оли­вье:

— Я ужа­сен, а? Дерь­мо эта­кое, ска­жи прав­ду, ужа­сен? Ты встре­чал та­ких ти­пов, как я? Па­па­ша мой был пья­ни­цей, пе­чень у не­го бы­ла, как губ­ка, ма­мень­ка во­об­ще смы­лась не­из­вест­но ку­да. Сам я вы­рос в мерз­кой ла­чу­ге! На ули­це во­круг то­же вся­кая па­даль, толь­ко по­дон­ки, га­де­ны­ши. Но я, я — ка­ид, ты слы­шишь — ка­ид!

— Да, мсье! — ска­зал Оли­вье.

— «Да. мсье, да, мсье!» Ты го­во­ришь, как ма­лень­кий ду­ра­чок. Стой, я те­бя нау­чу об­ра­щать­ся с но­жом, це­лить­ся в брю­хо, вспа­ры­вать его так, чтоб вы­ва­ли­ва­лась вся тре­бу­ха…

— Да, Мак, — с гри­ма­сой от­вра­ще­ния от­ве­тил Оли­вье.

Но Мак уже при­че­сал­ся, за­стег­нул во­рот­ник, по­пра­вил узел гал­сту­ка, по­сто­ял пе­ред зер­ка­лом, за­си­жен­ным му­ха­ми, по­лю­бо­вал­ся бе­лиз­ной сво­его ос­ка­ла, де­лая при этом обезь­я­ньи гри­ма­сы и при­ни­мая раз­лич­ные по­зы. Оли­вье смот­рел на не­го сни­зу вверх, не зная, бо­ять­ся ли ему Ма­ка, вос­хи­щать­ся им или пре­зи­рать. Тай­ная ра­дость и стран­ная го­речь ов­ла­де­ли им. Как буд­то ему уда­лось по­ло­жить Кра­сав­чи­ка Ма­ка на обе ло­пат­ки.

Ко­гда тол­стая Аль­бер­ти­на за­ме­ча­ла, что по ули­це идет не­по­хо­жий на ме­ст­ных жи­те­лей че­ло­век, от­ли­чаю­щий­ся от них по­ход­кой, ма­не­ра­ми, оде­ж­дой, — сло­вом, ка­кой-то чу­же­зе­мец, а мо­жет ту­рист, под­ни­маю­щий­ся к церк­ви Сак­ре-Кёр, — она с фи­ло­соф­ским ви­дом за­яв­ля­ла:

— Ну и тип­чи­ков тут уви­дишь, ска­жу я вам!

Оли­вье, рас­смат­ри­вая Ма­ка, по­ду­мал то же са­мое. «Ну и тип­чи­ки есть на све­те!» Он по­смот­рел на фо­то­гра­фию Прин­цес­сы Ма­до. Со­всем не­зна­ко­мая ему улыб­ка, ка­кая-то фаль­ши­вая — так улы­ба­ют­ся кас­сир­ши, ко­гда им при­хо­дит­ся быть лю­без­ны­ми. Маль­чик за­ду­мал­ся, дей­ст­ви­тель­но ли он не­на­ви­дит Ма­ка, но не мог най­ти от­ве­та. Вдруг, ос­ме­лев, он дерз­ко спро­сил:

— Я мо­гу уже уй­ти? — Но тут же бы­ст­ро до­ба­вил: — Ты ка­ид, Мак, ты са­мый глав­ный ка­ид!

— Еще бы, — про­ро­нил тот, по­во­дя пле­ча­ми. — Пшел прочь, ме­лочь не­сча­ст­ная, и смот­ри не за­бы­вай, че­му те­бя учил Кра­сав­чик Мак.

Оли­вье не за­ста­вил его по­вто­рять это два­ж­ды. Бро­сил­ся к две­ри, от­крыл ее, вы­ско­чил и стре­ми­тель­но пом­чал­ся по ле­ст­ни­це, от­тал­ки­ва­ясь пле­чом от сте­ны на ка­ж­дом по­во­ро­те, чтоб еще бо­лее ус­ко­рить свой бег. Под­ско­чив к две­рям, за ко­то­ры­ми жи­ли его ку­зе­ны, он по­пы­тал­ся при­гла­дить ру­кой во­ло­сы. Жан сра­зу за­ме­тит в нем что-то не­обыч­ное, а Эло­ди ска­жет: