Шведские спички полностью

— От­ку­да этот па­рень взял­ся? Нет, он ста­но­вит­ся про­сто ло­ды­рем, зна­ешь, его не­воз­мож­но боль­ше дер­жать. О бо­же мой! Гос­по­ди! Де­ва Ма­рия!

Ули­ца, как лег­кая бар­ка, при­ча­лив­шая к сто­ли­це, зыб­ко ка­ча­лась на вол­нах со­бы­тий, вое­ва­ла с по­все­днев­ной ну­ж­дой, ино­гда вы­ка­зы­ва­ла в сво­их су­ж­де­ни­ях на­стоя­щую муд­рость, а в дру­гой раз толь­ко на­пе­ва­ла, чтоб по­за­быть о сво­их бе­дах. Но ру­ки пе­ре­лис­ты­ва­ли га­зет­ные стра­ни­цы, лю­ди чи­та­ли их, ка­чая го­ло­вой, пе­ре­хо­дя от тре­вог к улыб­ке, от бес­по­кой­ст­ва к раз­вле­че­ни­ям, ус­по­каи­вая, ху­до ли, хо­ро­шо ли, са­мих се­бя, ибо мир дру­гих, сча­ст­ли­вых и обес­пе­чен­ных, был об­раз­цом, не­дос­туп­ным для под­ра­жа­ния, хо­тя и ос­та­вал­ся меч­той и на­де­ж­дой.

Ма­лень­кая ули­ца Ла­ба бы­ла как ки­но для бед­ных лю­дей, ис­тин­ный рай для тех, ко­му жи­лось не­удоб­но и скуд­но, ме­сто, где все ве­ли се­бя воль­гот­но и не­при­ну­ж­ден­но, где да­же уда­ва­лось по­рой пе­ре­жить при­клю­че­ние. Счи­та­лось, что «ули­ца при­над­ле­жит всем и ка­ж­до­му», и это оз­на­ча­ло — тут мож­но чув­ст­во­вать се­бя как до­ма. По­том­ст­вен­ных па­ри­жан в этом квар­та­ле бы­ло не­мно­го, а те, кто про­жи­ва­ли в верх­ней час­ти ули­цы Ла­ба, яви­лись сю­да со всех кон­цов све­та: тут бы­ли ис­пан­цы, италь­ян­цы, ара­бы, ев­реи, мар­ти­ни­кан­цы, по­ля­ки, рус­ские, а так­же бре­тон­цы, оверн­цы, бас­ки, ко­то­рые все еще тос­ко­ва­ли по род­ной про­вин­ции, но все они — как чу­же­зем­цы, меч­тав­шие по­ско­рее ас­си­ми­ли­ро­вать­ся, хо­тя и со­хра­нив свою на­цио­наль­ную са­мо­быт­ность, так и ко­рен­ные жи­те­ли пус­тын­ных фран­цуз­ских ок­ра­ин, — лишь здесь, на этой ули­це, об­ре­та­ли не­мно­го то­го жи­ви­тель­но­го воз­ду­ха, ко­то­рый по­мо­гал им су­ще­ст­во­вать.

Во­круг этой бар­ки бу­ше­вал це­лый мир со свои­ми бес­ко­неч­но раз­во­ра­чи­ваю­щи­ми­ся со­бы­тия­ми, вес­ти о ко­то­рых до­но­си­ли сю­да ил­лю­ст­ри­ро­ван­ные жур­на­лы и ра­дио­пе­ре­да­чи, то пре­тен­ци­оз­ные, как мо­ло­дая про­вин­ци­ал­ка, то за­хле­бы­ваю­щие­ся от вос­тор­га. А сю­же­ты, вы­зы­вав­шие этот вос­торг или страх, все ум­но­жа­лись, ста­но­вясь те­мой взвол­но­ван­ных раз­го­во­ров: пер­вые по­ле­ты и не­пре­рыв­ный стре­ми­тель­ный про­гресс авиа­ции, кон­курс эле­гант­ных ав­то­мо­би­лей; при­езд в Па­риж Ча­п­ли­на; Ган­ди с его го­лым че­ре­пом, то­щи­ми но­га­ми, все­гда за­дра­пи­ро­ван­ный, буд­то он толь­ко что вы­шел из ван­ны; тол­стяк Габ­ри­эл­ло с его по­пу­ляр­ным но­ме­ром «го­лод­ные му­ки»; Со­ня Хе­ни, зна­ме­ни­тая тан­цов­щи­ца на льду, сколь­зя­щая по кат­кам все­го ми­ра; ве­ло­си­пед­ные гон­ки; бо­гач Ага-Хан, иг­раю­щий в гольф; вы­сту­п­ле­ние Гит­ле­ра и на­цио­нал-со­циа­ли­стов про­тив ста­ро­го Гин­ден­бур­га; по­хи­ще­ние ре­бен­ка у лет­чи­ка Линд­бер­га; ве­ли­че­ст­вен­ный жест Сея­тель­ни­цы с но­вой поч­то­вой мар­ки; по­лет Па­риж — Нью-Йорк, со­вер­шен­ный авиа­то­ра­ми Кос­те­сом и Бе­ло­нте; Бал Мо­ды в Гранд-Опе­ра; бла­го­тво­ри­тель­ный ве­чер в поль­зу дет­ских боль­ниц; на­ции Ев­ро­пы, ос­па­ри­ваю­щие свои гра­ни­цы; кон­фе­рен­ция по ра­зо­ру­же­нию; Ли­га на­ций…

Но все эти со­бы­тия ка­за­лись ка­ки­ми-то не­ре­аль­ны­ми, от­да­лен­ны­ми, вы­ду­ман­ны­ми, хо­тя ино­гда и пу­га­ли. Под­лин­ная жизнь ули­цы со­стоя­ла в са­мих встре­чах лю­дей, в их бе­се­дах, иг­рах, пе­ре­счи­ты­вае­мых без кон­ца мел­ких день­гах (и ес­ли мо­не­ты па­да­ли, то обыч­но о них го­во­ри­лось: «Боль­ше не вы­рас­тут!»), а так­же во флир­те, в свадь­бах, ро­ж­де­ни­ях и смер­тях, в ужа­саю­щей без­ра­бо­ти­це, в му­чи­тель­ном ра­бо­чем дне, до­во­дя­щем лю­дей до край­ней ус­та­ло­сти, в про­во­няв­шем ра­гу, гряз­ном бе­лье, сы­ро­сти, опо­зда­ни­ях в мас­тер­скую или кон­то­ру («Я ему ска­зал, что в мет­ро слу­чи­лась за­держ­ка, а он мне от­ве­тил: «По­ка­жи­те би­ле­тик с от­мет­кой об опо­зда­нии». То­гда я ска­зал вот что, а он мне вот так от­ве­тил…») и, на­ко­нец, — в лю­бов­ных ис­то­ри­ях, ссо­рах, при­ми­ре­ни­ях, ино­гда в дра­ках. И все это воз­вра­ща­ло вас к чу­дес­ным вос­кре­сень­ям с дол­ги­ми тра­пе­за­ми, тя­ну­щи­ми­ся от пред­обе­ден­но­го апе­ри­ти­ва до по­сле­обе­ден­но­го конь­я­ка, с по­спеш­ны­ми сбо­ра­ми на со­стя­за­ния по греб­ле и за­го­род­ные тан­цуль­ки, в ка­бач­ки и хар­чев­ни, на яр­мар­ки и гу­ля­нья, в зоо­сад, в ки­нош­ку и в цирк, на пло­щадь Трон, са­мую ве­се­лую яр­мар­ку, в ка­фе «Ле гро арбр» и «Ле врэ арбр» в пред­ме­стье Ро­бин­сон, в «Кон­вер», что в Но­жа­не, — сло­вом, во все мес­та, свя­зан­ные с на­род­ны­ми раз­вле­че­ния­ми.