Шведские спички полностью

Оли­вье опус­тил го­ло­ву. По­ду­мал, что, на­вер­ное, ей на­до­ел. Как жаль, что он еще не взрос­лый. Будь он муж­чи­ной, как Мак или как Жан, уж он по­го­во­рил бы с ней о вся­кой вся­чи­не: о ки­но, о спор­те, о те­ат­ре, он бы за­ста­вил ее по­сме­ять­ся, и то­гда Ма­до ска­за­ла бы: «Ой, ка­кой ты смеш­ной, как с то­бой хо­ро­шо!» Оли­вье раз­оча­ро­ван­но рас­смат­ри­вал свои то­щие ру­чон­ки, чув­ст­вуя се­бя ма­лень­ким, со­всем ма­лы­шом, та­ким роб­ким! Тай­ком он ог­ля­дел еще раз пре­ле­ст­ное ли­цо Ма­до, ее глад­кий бе­лень­кий но­сик, кра­си­вые, цве­та пла­ти­ны, во­ло­сы. Кра­со­та Ма­до вы­зы­ва­ла у не­го грусть.

Но она вы­гля­де­ла сча­ст­ли­вой, ка­за­лось, ей здесь нра­ви­лось, и маль­чик ре­шил, что это из-за вкус­но­го кек­са. Ма­до от­кры­ла су­моч­ку, за­пла­ти­ла офи­ци­ант­ке. Все ее жес­ты бы­ли имен­но та­ки­ми, ка­ких мож­но бы­ло ожи­дать — точ­ные, рас­счи­тан­ные. Оли­вье бы­ла не очень-то по вку­су ее уве­рен­ность. «Со­всем как ма­ма­ша!» Нет, это ему бы­ло не по ду­ше. Мог ли он по­ни­мать, что по-сво­ему, по-дет­ски влюб­лен в Ма­до?

— Ну, ты до­во­лен? — спро­си­ла она.

— О да, ко­неч­но!

Бе­лая ду­ши­стая ру­ка лас­ко­во по­тя­ну­лась к его ще­ке, и Оли­вье при­дви­нул­ся бли­же, чтоб ощу­тить при­кос­но­ве­ние. У не­го бы­ло же­ла­ние схва­тить эту ру­ку, по­крыть ее по­це­луя­ми. Он про­шеп­тал: «Ах, Ма­до, Ма­до…», — по­смот­рев на нее та­ким на­пря­жен­ным взгля­дом, что Ма­до сму­ти­лась. Ед­ва улы­ба­ясь, она про­мол­ви­ла:

— Ну вот и пре­крас­но. А сей­час мы рас­ста­нем­ся. Мне нуж­но по­зво­нить од­но­му дру­гу.

Оли­вье креп­ко по­жал ей ру­ку. Мо­жет быть, че­рес­чур креп­ко, но он вспом­нил, как лю­ди го­во­ри­ли, что ру­ко­по­жа­тие долж­но быть чис­то­сер­деч­ным и пря­мо­душ­ным. Маль­чик по­смот­рел в сто­ро­ну дев­чо­нок-на­смеш­ниц, ко­то­рые все еще же­ман­но бол­та­ли, и по­шел на цы­поч­ках из са­ло­на, как буд­то он был в церк­ви.

Оли­вье пра­ви­лось смот­реть на Лу­лу, ко­гда тот мор­щил нос, кри­вил свой за­бав­ный рот, че­сал «вши­вую баш­ку» и при­да­вал еще бо­лее сме­хо­твор­ный вид сво­ей и без то­го умо­ри­тель­ной мор­доч­ке. Аль­бер­ти­на пре­неб­ре­жи­тель­но го­во­ри­ла о нем: «Ну и фиг­ляр! — и, по­смот­рев на Оли­вье, обыч­но до­бав­ля­ла: «Два са­по­га — па­ра!»

Ко­гда Лу­лу пе­ре­ста­вал вер­теть­ся вью­ном, то он во­все не ста­но­вил­ся та­ким за­дум­чи­вым или гру­ст­ным, как Оли­вье, от­нюдь: за не­уго­мон­ны­ми дви­же­ния­ми те­ла сле­до­ва­ла столь же буй­ная речь — Лу­лу обо­жал иг­ру слов, вся­кие пе­сен­ки или дву­смыс­лен­ные фра­зы, ко­то­рым нау­чил­ся у сво­его от­ца. Он, под­няв па­лец, изо­бра­жал вдо­вуш­ку, ко­то­рая тря­сет лор­не­том и мям­лит смеш­ным го­ло­ском: «Один мо­ло­дой че­ло­век, де­вя­но­ста лет от ро­ду, си­дя на кам­не из бе­ло­го де­ре­ва, чи­тал не­на­пе­ча­тан­ную га­зе­ту при све­те по­гас­шей све­чи». Или го­во­рил, по­ка­чи­вая го­ло­вой и па­яс­ни­чая: «Нет, мы это­го ни­ко­гда не уз­на­ем… — И по­сле пау­зы, пол­ной от­чая­ния, до­бав­лял: — Нет, мы ни­ко­гда не уз­на­ем, кто по­ста­вил кор­зи­ну с ка­ла­ча­ми под кран ка­ни­ст­ры с бен­зи­ном. Увы! Мы это­го ни­ко­гда не уз­на­ем».

Ску­чать с Лу­лу бы­ло не­воз­мож­но. В кар­ма­нах у не­го по­сто­ян­но хра­ни­лись ка­кие-то за­бав­ные ве­щи­цы: иг­раль­ные кос­ти, про­зрач­ная ко­ро­боч­ка с бе­гаю­щим по ла­би­рин­ту мы­шон­ком, ко­то­ро­го сле­до­ва­ло за­гнать в убе­жи­ще, чтоб спа­сти от ко­та, бы­ла у не­го и ку­ча кри­вых гвоз­ди­ков, и нуж­но бы­ло раз­га­дать сек­рет, как сце­пить их друг с дру­гом. Ино­гда Лу­лу пред­ла­гал сыг­рать пар­тию в ши-фу-ми : по­ла­га­лось, спря­тав за спи­ной ру­ку, вы­бро­сить ее не­ожи­дан­но впе­ред, сло­жив в фор­ме кам­ня, ли­ст­ка или нож­ниц. Или он брал ве­рев­ку и за­став­лял всех иг­рать, при­пе­вая: «Рас­пи­лим по­лен­це для ма­ма­ши Ни­ко­ла: на ты­ся­чи ку­соч­ков свои са­бо сло­ма­ла она». Он знал ку­чу дет­ских счи­та­лок, чтоб ре­шить «ко­му во­дить», и лю­бил за­га­ды­вать сло­ва, обо­зна­чаю­щие ре­мес­ла.

— С…р.

— Сто­ляр.

Так как поч­ти все­гда ока­зы­ва­лось не то, на­до бы­ло на­звать все бу­к­вы под­ряд. Оли­вье вы­кри­ки­вал глас­ные и со­глас­ные, и при ка­ж­дой ошиб­ке Лу­лу до­бав­лял ме­лом еще од­ну де­таль к на­ри­со­ван­ной на тро­туа­ре ви­се­ли­це. К кон­цу иг­ры Оли­вье уже не толь­ко был по­ве­шен, но да­же со­жжен. А Лу­лу сме­ял­ся во­всю: «Это был сле­сарь!» Оли­вье бур­но про­тес­то­вал: «Так ты ж не той бу­к­вой за­кон­чил, раз­ве так пи­шут?»