– Это что! – добивает его жена. – По телику говорят, что идет обыск в доме самого губернатора.
Хлестаков судорожно хватает пульт дистанционного управления, лихорадочно жмет на кнопки, переключая каналы, и находит новостную программу. На экране люди в черных масках раскладывают на столе пачки изъятых денег. Голос репортера: «В настоящее время ФСБ осуществляет следственные действия во дворце пошехонского губернатора Крышевнюка. Изъято ценностей и денег по предварительной оценке на сумму два миллиарда рублей»
– Два миллиарда! – ахает жена.
– Ну хотя бы этом Пошехонье опередило Чухлому, – удовлетворенно констатирует Хлестаков.
Раздается телефонный звонок, Хлестаков вынимает из кармана айфон, смотрит на экран.
– Антон Антонович, – шепчет он жене и отвечает на звонок
Хлестаков отключает телефон и поворачивается к жене.
– Требует к себе… Голос у него панический… плохо дело…
– Еще бы… Если губера арестовали, то нашему мэру не спастись. И вся его команда под ударом… Надо собрать твои вещи на случай отсидки, – задумчиво говорит жена.
– Спасибо за заботу! Тогда и себе не забудь собрать. Ведь дом и все вокруг на тебя и твою мать записано, я чист и гол как сокол.
– Ты думаешь, в органах совсем дураки сидят? За женой и тещей не скроешься. Пойду-ка я спрячу свои побрякушки.
Супружеская ссора затухает, не начавшись. Муж и жена понимают, что сейчас не до выяснения отношений. Надо действовать без промедления и слаженно. Хлестаков быстро собирается к главе администрации и на ходу дает советы жене:
– Брюлики и золото сложи в банку и зарой в вольере с павлинами. Кредитки зашей в думку.
– В думку не поместятся, – возражает жена. – Возьму большую подушку.
– Вот самое главное, – говорит Хлестаков, передавая жене флешку. – Здесь запасы на черный день. В криптовалюте. Спрячь в комнате сына среди его компьютерного барахла.
Хлестаков уходит. Жена тоскливо смотрит ему вослед.
– Беги, беги, валютчик! Так оно и должно было закончиться. Пир во время чумы! Ну брали бы со своим мэром, но только по чину брали бы, как положено! … Откуда такая жадность нечеловеческая? Ну возьми ты десять миллионов…, – тут она задумывается и поправляется. – Десять маловато, конечно… ну сто миллионов на худой конец… но миллиардами-то зачем таскать? Беспредел получается!
Она тяжело вздыхает, берет с дивана подушку, прикидывает ее размер, меняет на подушку побольше и уходит.
Особняк главы администрации на Соборной площади походит на дворец колумбийского наркобарона. Все здесь втрое-вчетверо больше по сравнению с особняком Хлестакова и одновременно нелепее и цыганистее. Потолки в позолоченной лепнине, стены сплошь увешаны аляповатыми картинами. Зала заставлена вычурной мебелью, статуями, вазами и прочими атрибутами антикварного салона. Мрачный хозяин сидит в кресле у огромного облицованного каррарским мрамором камина и глушит коллекционный коньяк из бутылки. Вокруг него сплоченная команда, примолкшая и встревоженная. Входит Хлестаков, подходит к хозяину дома.
– Видел? – вместо приветствия спрашивает хозяин особняка.
– Показывали по телеку обыск. Где сам? Задержан?
– Срочно вылетел в Москву, – глава администрации смотрит на циферблат швейцарских часов с турбийоном. – Уже должен сесть.
– Самолет или губернатор? – уточняет Хлестаков.
– Не исключаю, что оба, – мрачно шутит глава градоначальник.
– Как же губернаторская крыша? – с робкой надеждой спрашивает кто-то из притихшей команды.
– Видать, нашлась крыша крышеватее, – вздыхает градоначальник, основательно прикладываясь к бутылке.
– Зря он рвался в министры… Перешел дорогу кому-то влиятельному, – вздыхает первый заместитель главы администрации.
Градоначальник пьет коньяк, оплакивая навсегда почившую мечту.
– У нас все было договорено. Владислав Владиславович – министром, я – замом. Воздушные ресурсы, шутка ли! Весь воздух был бы в наших руках! Мы бы всем показали! Эк! – с глубоким сожалением икает он и поднимает вверх сжатый кулак. – Мы бы никому вздохнуть не дали!
– Бодливой корове, как говорится…, – насмешливо комментирует первый заместитель.
Градоначальник смотрит на заместителя мутным взглядом и констатирует сквозь икоту.
– А ты, Иуда, уже наладился предать меня?
– Как говорил Шарль Морис де Талейран, «Вовремя предать – это значит предвидеть», – подает реплику редактор «Глуповской правды».
– Не тонуть же с вами! – резонно замечает один из чиновников.
– С какой стати! – подтверждает Олимпиада Гавриловна.
– И ты, шалава, туда же! – горько отзывается градоначальник.
– Сами вы, Антон Атонович, так называетесь, как обзываетесь. Всю жизнь лизали задницу Владиславу Владиславовичу, а ему теперь никакие миллиарды не помогут.