Когда его ботинки загрохотали уже по последнему лестничному пролету, а чайник начал весело дребезжать на плите, Джин сняла с гвоздя плотную тряпку в клеточку и намотала на руку, чтобы не обжечься о металлическую ручку: ожог мог быть очень болезненным. Заварочный чайник уже ждал на столе, оставалось только залить чайные листья кипятком.
— Привет, любимая, — сказал Дональд, войдя в квартиру, и Джин не чувствовала никакой обиды оттого, что эти слова относились не к ней, а к шестимесячной Энни, которая лежала в колыбельке с набитым животиком — оставалось надеяться, что ближайшие пару часов она останется спокойной и довольной. Им повезло: кроха спала хорошо, и пока что всем им удавалось вписываться в новый распорядок дня.
— Тсс! — предупредила Джин. — Я ее только что уложила. Поиграете потом, когда поешь.
Он протянул к ней руки, привлек к себе, так что ее домашние туфли почти оторвались от пола, и закружил по квартире, как некогда делал в Клайдбанке.
— Тогда мне придется поиграть с тобой.
— Дональд, хватит. Вдруг она слушает. — Джин в шутку отпрянула от него, когда он поставил ее на пол, а потом снова быстро прильнула, обняла и поцеловала.
— Хорошо, мисс, — сказал он, — я буду вести себя прилично.
— Тогда помой руки и лицо, а я поставлю на стол ужин.
Он потянул носом:
— Чую кролика.
— Так и есть, но на тарелках не появится еды, пока эти руки не будут вымыты, так что, если ты пришел голодным, тебе лучше пойти в ванную и сделать то, о чем я прошу.
До нее донесся запах розовой карболки. Дональд начал мыть руки, тщательно натирая их по локоть мыльной пеной и смывая грязь. Затем он повторил всю процедуру, чтобы окончательно избавиться от крошечных частиц металла. Насухо вытерев руки, Дональд вернулся к колыбельке. Пока Джин стояла к нему спиной, раскладывая дымящееся рагу по белым тарелкам, он наклонился над спящей дочерью:
— Ты слышала, как меня третирует твоя мать? Может, я лучше съем на ужин тебя, мой кролик Энни?
Ребенок начал ворочаться. Ее пальчики сжались в кулачки, и она повернула к нему головку. Глаза ее щурились от еще яркого предвечернего света, заливавшего комнату.
Джин появилась у него за спиной и похлопала по плечу:
— И что ты сейчас делаешь?
Она положила руки ему на бедра. Впрочем, Джин понимала, что бесполезно его убеждать оставить Энни в покое: он никогда не мог удержаться.
— Просто здороваюсь.
— Вот сам теперь и разбирайся. Ее нужно будет держать, пока мы едим, и я уступаю эту честь тебе, Дональд Кэмерон!
— Да я и не возражаю.
— А будешь, когда она срыгнет тебе на рубашку.
Он вынул дочку из колыбели и удобно устроил у своего плеча.
Джин порезала для Дональда тушеное мясо из рагу.
— Только не думай, что я стану это делать для тебя в старости, — сказала она. — Тогда у меня будут дела поважнее, серьезно тебе говорю.
Конни выглянула из окна верхнего этажа корпуса Даймонд-Джубил и, стены которого выложены красным песчаником. Внизу, между высокими зданиями отделений, садовники косили траву. Конни чувствовала ее аромат, и ей казалось, что это последние запахи лета: скоро начнется листопад. «Приятно, должно быть, работать на улице, когда светит солнце», — подумала она. Уж лучше, чем в мастерской, куда из расположенной этажом ниже кухни проникают запахи больничных обедов.
К концу дня в мастерской остались только Конни и миссис Арчер. Рабочий день уже закончился, но несколько комплектов формы нужно было срочно перешить, и Конни предложила остаться, чтобы все доделать.
Раздался нерешительный стук в дверь, но обе женщины его услышали.
Мисс Арчер посмотрела на часы и покачала головой:
— Идите домой. Мы уже почти все закончили, а остальное подождет до завтра. Мы много сделали.
— Вы слышали стук?
— Да, и я его игнорирую.
— Хотите, чтобы открыла я? — Конни взяла шерстяное пальто — слишком теплое для последних солнечных деньков в сентябре, — свернула и положила в свою корзинку.
— Скажите, чтобы приходили завтра. Режим работы указан на двери. Никакой уважительной причины быть не может.
— Что ж, тогда до завтра.
— До завтра. Спасибо за помощь.
Конни ожидала увидеть оставленную в коридоре тележку с кипой простыней или врачебных халатов. Но вместо нее увидела высокого человека, чье лицо было ей смутно знакомо.
— Здравствуйте, — сказал он.
— Я могу вам чем-то помочь?
— Э-э… я надеюсь, — ответил мужчина.
Она готова была поклясться, что он покраснел до ушей.
— Вы заблудились?
— Это швейная мастерская?
— Да. — Она указала на табличку.
— Простите, не могли бы вы помочь мне с брюками?
— С брюками?
— Мне надо их починить, коленки прохудились.
— А вы кто?
— Альф Моррисон.
— Да…
Она была права: они раньше встречались — он играл в шахматы с ее отцом. Тот случай у библиотеки она до сих пор вспоминала со стыдом.
Он показал ей пару коричневых вельветовых брюк с дырками на коленях.
— Нельзя ли это починить?
Конни услышала, как мисс Арчер встает со стула и подходит к двери.
— Вы здесь работаете?
— Я садовник.
— Боюсь, мы этим не занимаемся. Мы чиним форму медсестер, шторы для отделений, покрывала. Одежду мы не ремонтируем.
