— Но мне кажется, что если одна из швей получит место миссис Арчер, то ее собственное место освободится. Им всегда будут нужны люди, чтобы штопать простыни, подшивать униформу и шить шторы для операционной. — Она поддела на вилку кусок бекона. — Больница старается не выбрасывать вещи, которые еще можно починить, и ускорить этот процесс нельзя. Это не завод, где новые детали делаются на конвейере. Логики в появлении новых дырок на простынях можно не искать. Курильщики постоянно прожигают их сигаретами. Давно пора запретить курить в палатах.
Она уже собиралась оседлать любимого конька, но Альф отвлек ее:
— Кто-то еще хотел бы получить это место?
— Не знаю. Может быть, Пэт: она моложе нас всех. — Конни уже мысленно совершила переход от «них» к «нам». — И с цифрами управляется хорошо. Наверное, ей это даже нравится.
— То есть человеку со стороны оно не достанется?
— Едва ли.
— Ну так что, хочешь попробовать? — Альф попытался задать этот вопрос как можно более непринужденно, как будто бы он вообще не имел никакого значения.
— Руководящую работу? Нет.
Конни доела завтрак, погрузившись в свои мысли, а Альф вернулся к газете и больше не касался этой темы, решив, что жена сама может принять решение, все хорошенько взвесив. Когда они закончили завтракать, Альф счистил остатки еды с тарелок и сложил посуду в раковину. Так было каждое воскресенье: она готовила, а он убирал со стола под звуки радио.
Конни потянулась к газете и стала листать ее в поисках страницы с кроссвордом.
— У тебя карандаш есть?
Альф порылся в кармане домашнего кардигана мокрыми, покрытыми мыльной пеной руками и нашел огрызок карандаша. Осмотрев грифель, она осталась им недовольна:
— Этот тупой.
— Извини, минуточку. — Он вытер руки, вынул перочинный нож и стал точить карандаш.
— Альф! — покачала она головой. — Не над столом же! Не на кухне!
Он вышел из кухни, помедлил и продолжил ритуал заточки карандаша:
— Итак, если Пэт станет новой начальницей, она сама будет подбирать себе замену?
— Наверное.
— Что ж, уверен, что она сделает правильный выбор.
Конни очень хотелось вернуться к работе, но она сама должна была принять решение. Когда он возвратился, она уже с головой погрузилась в кроссворд.
— Быстрее давай карандаш, дорогой. Я уже придумала четыре слова.
Фреду не удалось обогатить себя знаниями в области техники шитья, хотя он и обнаружил в библиотеке целых пять книг на эту тему. У него с собой не оказалось удостоверения личности, которое позволило бы ему записаться и брать книги на дом, так что пришлось вернуться с пустыми руками.
Магазин у дома был открыт, как всегда в это время, и Фред решил зайти. Может быть, шоколадка вознаградит за чувство утраты, нахлынувшее на него с новой силой, когда он услышал, как по радио специалист давал советы по поводу компоста.
— Привет, Фред, — говорит Ева, распечатывая коробку жевательной резинки и высыпая ее в автомат у стойки.
Он молча кивает.
— Все нормально? Ты как будто что-то потерял.
— Так и есть.
«Только не что-то, а кого-то», — мысленно поправляет он ее.
— Здесь? Мы вроде ничего не находили.
— Нет, не здесь. Неважно. — Фред останавливается у полки со сладостями. — Хочу шоколадку.
— А, понятно. День такой, да?
Он проводит рукой по соблазнительным упаковкам.
— Эти штуки надо бы назвать «Сплошной вред», заявляет он. — Отличный бренд был бы. — Фред выбирает три большие фиолетовые плитки и кладет их на стеклянный прилавок.
— Это все?
— Да, — отвечает он и тут же спохватывается: — Точнее, может, вы могли бы мне кое с чем помочь?
— Может, и могла бы, — говорит Ева, сканируя штрих-коды вредных шоколадок.
— Вы шили в школе?
Она морщится:
— Это было довольно давно, но да, конечно. Все девочки шили. Мальчики работали по дереву, а мы занимались шитьем и готовкой. Я научилась делать очень хороший яблочный пирог, надо сказать. Спасибо мисс Янг.
Он воодушевляется:
— Допустим, что мне — совершенно гипотетически — надо кое-что сшить. Как к этому подступиться?
— Ты имеешь в виду — на машинке?
— Да.
— Твоя бабуля тебе не показывала?
— Мне очень стыдно, но я не помню.
— Ну, я могу рассказать, как нас учили в школе, но портниха из меня так себе.
— Давайте.
Она достает два бумажных пакета веселенькой бело-розовой расцветки и кладет их перед собой.
— Мы брали ткань и скалывали ее булавками, намечая шов. — Она берет шариковую ручку, которая всегда лежит на прилавке рядом с лотерейными билетами, и делает отметки. — Здесь и здесь.
— Ага.
— А потом мы наметывали шов ниткой другого цвета, чтобы он лучше был виден. — Она замолкает, мысленно переносясь в школьные годы. — Длинными стежками, вот такими. — Она рисует аккуратные черточки вдоль розовой полоски на пакете.
Звенит дверной колокольчик, и в магазин входит дородный мужчина. Он направляется прямо к ним.
— Простите, — говорит он.
Ева продолжает объяснения:
— И потом мы делали шов поверх наметки…
— Простите! — вмешивается мужчина. — Там на улице дорожная служба, и мне нужна мелочь для парковочного счетчика.
