Швейная машинка полностью

— Понятно, что у вас масса вопросов, понятно, что я никому не даю и слова вставить, но если вы еще немного потерпите и послушаете меня, то не пожалеете. Сейчас будет более сложная часть. — Она набрала побольше воздуха в легкие. — Мы с Джимом несколько раз встречались с представителями фонда. И сейчас угроза гораздо серьезнее. Квартира эта когда-то принадлежала молодому человеку, который погиб на Сомме в тысяча девятьсот шестнадцатом году. Его семье никогда не требовалась арендная плата, которую вносили мама с папой, так что эти поступления, наряду с некоторыми другими средствами, они использовали для покупки следующей квартиры. А потом несколько раз повторяли ту же процедуру. Сейчас все эти квартиры сдаются за чрезвычайно низкую плату ветеранам — на тех же условиях, что и маме с папой. Это не самая известная организация, ее недвижимость разбросана по всей Шотландии: в Глазго, в Стерлинге и даже в Абердине, где квартиры, наверное, можно продать за кругленькую сумму сейчас, когда в Северном море нашли нефть.

— Пока всем все понятно? — спросил Джим.

За столом согласно закивали.

Энни снова отпила из банки.

— И вот сейчас начинается самое важное. Мамина поверенная предлагает нам попытаться купить эту квартиру. В условиях нет ничего о том, что мы имеем право это сделать, но она думает, что можно уточнить это у фонда.

Она стала переводить взгляде одного лица на другое.

— Мы с Джимом поговорили и в итоге решили собрать вас всех здесь и сообщить, что такая возможность есть, но сами мы так поступать не хотим. Мы даже не собираемся задавать фонду этот вопрос и точно не хотим, чтобы начались какие-то семейные слухи или тайные переговоры на эту тему. — Она усмехнулась. — Надо сказать, поверенная считает, что мы сошли с ума, потому что квартира сейчас стоит довольно дорого. Но мы с Джимом думаем, что мама и папа были здесь так счастливы во многом потому, что знали: квартира досталась им на всю жизнь, даже несмотря на то, что они жили во грехе у нас под носом. Мы думаем, что эта квартира должна перейти другому ветерану, такому, как папа, и стать домом для его семьи — может быть, еще на шестьдесят лет. Все мы, находящиеся сейчас в этой комнате, извлекли выгоду из того, что мама и папа жили здесь. Мы ходили в школу буквально через дорогу, нам не приходилось переезжать каждый год из-за того, что квартирный хозяин все время повышал арендную плату. Я ходила отсюда в колледж, а Джим — в университет. Сейчас у всех нас есть собственное жилье, и, хотя большинству из нас все еще приходится выплачивать ипотеку, нам во много раз легче, потому что мы могли в детстве жить здесь и знать, что нас отсюда никто не выгонит. Технически решение принимаем только мы вдвоем с Джимом, потому что мы — мамины душеприказчики, но наши родители так никогда не поступали. Важные решения они принимали сообща, посоветовавшись со всеми, так что мы, — она снова перевела дух, — пригласили вас сюда, чтобы проголосовать.

В комнате повисла тишина.

— Это очень важно. Если у кого-то есть вопросы, самое время их задать.

Но никто не заговорил.

— Никаких вопросов? — Снова молчание в ответ. — Тогда давайте поднимать руки. Что делать: последовать совету поверенной или как можно быстрее передать квартиру трастовому фонду? Кто за то, чтобы порадовать поверенную?

Никто не поднял руку.

— Кто за то, чтобы отдать квартиру? Единогласно.

— Отлично! — Все вздохнули с облегчением. — Нам осталось заполнить последние бумаги и все отсюда забрать. Фонд захочет получить квартиру пустой, чтобы она была готова для заезда следующей семьи. Мы с Джимом уже многое сделали, забрали часть бумаг и семейных ценностей, но крупную мебель вывезут на следующей неделе и отправят в благотворительный магазин на Горги-роуд.

Дочь Энни задумчиво потерла живот: она была беременна.

— Если никто не возражает, я бы забрала этот стол; у нашего ужасная пластиковая столешница, а я бы хотела, чтобы вы все приехали ко мне на это Рождество.

Она обвела взглядом сидящих и не встретила возражений.

— Большое спасибо. И надо сказать, что я просто потрясена: бабушка шестьдесят лет хранила свою тайну. Это невероятно! — Она усмехнулась. — И при этом она злилась на то, что мы с Каллумом стали жить вместе до брака, уж этого я ей не забуду!

Джим прочистил горло:

— Спасибо всем. Мы надеялись, что с нами все согласятся, но должны были для порядка спросить. — Он встал. — И последнее. У нас пропал конверт. Мама хранила его у себя в тумбочке у кровати. Мы не знаем, что там, но много лет назад она взяла с нас обещание хранить его — и вот он пропал. Итак, если когда-либо чьи-то маленькие пальчики, — Джим посмотрел на сидевших за столом, — случайно его утащили, или если вы вдруг обнаружите его в какой-нибудь книге, я буду очень благодарен, если вы мне об этом скажете. Едва ли там внутри выигрышные облигации, но она явно считала конверт важным, и очень жаль, что он пропал.