Но уже не в полях. В 1974 году после девяти неудачных попыток (его отец все-таки сидел в тюрьме) Си Цзиньпина приняли в Коммунистическую партию, после чего он стал секретарем местной партячейки. Дальше он заочно прошел вступительные экзамены в престижный столичный университет Цинхуа (один из ведущих университетов КНР, основанный в 1911 году) и в 1975 году стал студентом химико-технологического факультета этого университета по квоте «представителей рабочих, крестьянских и солдатских масс».
В университет Си смог поступить только в 22 года, потому что непрерывной учебе помешала «культурная революция» и ссылка в деревню для трудового воспитания. Однако сын известного китайского революционера и бывшего вице-премьера Госсовета Си Чжунсюня быстро наверстывал упущенное.
9 сентября 1976 года умер Мао Цзэдун, и в жизни семьи Си Цзиньпина наступил новый рассвет.
В целом годы «культурной революции» сыграли большую, если не сказать определяющую, роль в формировании характера и политических взглядов будущего китайского лидера. Напомним, что Си Цзиньпин родился в 1953 году, а вышеупомянутая «революция» началась в 1966 году. Когда она закончилась – на этот счет существуют разные точки зрения. Официальная позиция Пекина была озвучена в 1977 году на XI съезде КПК тогдашним высшим руководителем Китая Хуа Гофэном. Он заявил об окончании «великой пролетарской культурной революции», продолжавшейся, по его мнению, одиннадцать лет – с 1966 по 1977 год.
Си Чжунсюнь, отец Си Цзиньпина, как и многие другие жертвы «культурной революции», был отправлен на самый трудный участок социально-экономического фронта по прямому указанию Дэн Сяопина, ставшего в конце 1978 года фактическим лидером Китая.
В стране начался короткий период политической либерализации, получивший название «Пекинская весна», а северянин Си Чжунсюнь оказался в до того неведомых ему южных краях – в приморской провинции Гуандун. Эта провинция, граничившая с британской колонией Гонконг и португальским «городом-казино» Макао, доставляла Пекину множество проблем. Одна из них – массовое бегство граждан КНР через границу в поисках благополучия (зарплата в Гонконге была в среднем в 100 раз выше).
В апреле 1978 года Си Чжунсюнь стал вторым, а через несколько месяцев – первым секретарем парткома, затем и губернатором провинции Гуандун, а также политкомиссаром Гуандунского военного округа. То есть, по сути, он получил там в свои руки все рычаги управления.
Си Чжунсюнь, которого в поездках иногда сопровождал тогда еще старшекурсник университета Цинхуа Си Цзиньпин, увидел в этой промышленно развитой по тогдашним китайским меркам провинции огромные возможности. И неудивительно, ведь она была связана с богатыми и влиятельными «заморскими китайцами».
Новый руководитель Гуандуна предложил не ужесточать пограничный контроль, а наоборот – сблизить условия жизни двух соседних территорий. И вскоре на стол «архитектора реформ» Дэн Сяопина лег пакет мер по либерализации экономики Гуандуна, облегчению правил внешней торговли и привлечению капиталовложений. Однако этот вполне разумный документ встретил настороженную реакцию в правительстве. Но, в конце концов, Дэн Сяопин позволил своему соратнику начать эксперимент в районах, примыкающих к границе с Гонконгом и Макао. Он тогда сказал: «Давай назовем их “особыми районами”, ведь так назывался и твой Пограничный район Шэньси-Ганьсу-Нинся». Он также подчеркнул, что даст соответствующие указания, но вот денег на реализацию проекта выделить не сможет, поэтому, как в годы войны, придется «кровью прокладывать дорогу вперед».
Следует отметить, что к этому времени следствие партийных органов по делу Си Чжунсюня, продолжавшееся 16 лет, было завершено его полной реабилитацией. И практически все эти долгие годы он был разлучен с женой и детьми. Теперь же, после того как к власти в Китае пришел Дэн Сяопин, Си Чжунсюнь стал одним из зачинателей политики экономической либерализации.
Старый революционер (ему было тогда 66 лет) решил строить новый город на месте захолустного Шэньчжэня с населением в 6000–7000 человек. Жители гордились единственным пятиэтажным зданием, поскольку больше им гордиться было нечем. Но очень скоро началось «Шэньчжэньское чудо», без которого, возможно, не состоялось бы и знаменитое «Китайское чудо». Власти этой новой свободной экономической зоны получили существенную автономию от Пекина, установили низкие ставки подоходного налога, упростили правила создания смешанных предприятий, получения виз, вывоза прибыли и обмена валюты.
Позже ученые, анализировавшие причины успеха Шэньчжэня, сравнивали его с «оазисом» свободной экономики, с «окном во внешний мир».
