Уже через два года жизни в Лянцзяхэ Си Цзиньпин умел делать все, что делали крестьяне, – вскапывать землю, пахать, сеять и собирать урожай. Постепенно он стал настоящим землепашцем. Си Цзиньпин также научился прясть шерсть, латать прохудившуюся одежду и даже шить одеяла – не зря же он привез с собой набор швейных принадлежностей, сумку для которого подарила ему мать. Получалось не очень красиво, но зато добротно…
Горная деревушка Лянцзяхэ стала для Си Цзиньпина местом, где через труд, успехи и неудачи закалялся характер будущего руководителя Китая.
Горная деревня Лянцзяхэ на несколько лет стала домом для Си Цзиньпина. Там он получил обучение на разных «факультетах деревенского университета»: пахал землю, носил навоз и уголь коромыслом, строил дамбы. Юноша быстро окреп и возмужал, стал высоким и крепким, мог носить по горным дорогам мешки с пшеницей весом в 50–100 килограммов. Выносливый, трудолюбивый и образованный парень растопил сердца крестьян.
В одной из газет Си Цзиньпин прочитал про установку по производству биогаза, и она вскоре появилась в деревне. А еще он способствовал строительству деревенской кузницы, с помощью которой удалось решить проблему нехватки сельхозинвентаря, и местные жители смогли получить дополнительный доход.
Лянцзяхэ стала первой в провинции деревней, обеспечившей себя электричеством и теплом. Получив в качестве премии мотоцикл, Си Цзиньпин обменял его на ручной трактор и мощный насос для всей деревни.
Начиная с 1970 года бригада под руководством 17-летнего Си Цзиньпина строила дамбу на горной речке. Позднее, тяжело вздыхая, он вспоминал: «Тогда никто не думал о последствиях для здоровья. Мы просто закатали штаны и прыгнули в ледяную воду». И после той работы еще долгое время с наступлением холодов у будущего правителя нестерпимо болели застуженные ноги…
То, что осталось от юности в деревне – это отмечаемый всеми биографами и наблюдателями демонстративный и непобедимый аскетизм. Пренебрежение к земным благам, скромность и неприхотливость вообще-то очень даже уважаются китайской цивилизацией и входят во множество средневековых нравоучительных историй. Кстати, это сейчас чувствуется и по постепенно складывающемуся официозному «портрету» лидера. Но у Си Цзиньпина это, похоже, не «образ», а что-то настоящее.
Когда Си Цзиньпин уезжал из Лянцзяхэ, открыв утром двери, он увидел, что повсюду – во дворе возле его землянки и рядом на улице – стояли люди: взрослые, дети, старики. Проводить его пришла вся деревня. Крестьяне принесли с собой гостинцы, но стояли молча. На глаза Си Цзиньпина невольно навернулись слезы.
В тот день никто из сельчан не пошел на работу в поле. Длинной вереницей шли они более пяти километров, чтобы своими глазами увидеть, как отправляется в Пекин этот «городской паренек», ставший им таким родным. В знак признательности сельчане подарили ему зеркало в рамке с иероглифами: «Хорошему секретарю от крестьян-бедняков и низших середняков».
