— А я бы еще послушал. — откликается капитан Родриго: — все равно сейчас они сдадутся, а не сдадутся так мы их расстреляем. Думается что в любом случае нам недолго наслаждаться обществом этой chiсita.
— Поверьте мне, я бы и сама хотела разговаривать а не воевать. Дон Родриго умелый фехтовальщик и в бою с ним мне пришлось туговато. — говорит она и поводит правым плечом, невольно морщась от боли: — вроде и не отбивала удар напрямую, ставила скользящий блок, а все равно в плече отдает.
— Ты умелая,
chi
с
ita
. — кивает капитан: — эдакая pequeño diablo. Сумела отразить мои удары и все еще стоишь на ногах. Может быть, ты бросишь своих желтожопых братьев и присоединишься к нам? Испанская Корона умеет ценить таких людей как ты. Конечно не пристал сеньорите мечом махать, но некоторые chiсita из Андалузии владеют ножами из Альбасетте не хуже. Для них с навахой за поясом ходить как высморкаться. Поможешь нам захватить корабль — вознагражу тебя долей с продажи Пыли. И если не захочешь плыть с нами дальше, то высажу там, где скажешь. Однако твоя техника метания огненных снарядов на дальние расстояния… может она и богохульна, но весьма полезна. Если отправишься с нами и научишь наших людей этой технике — станешь богата. И… наверняка тебе пожалуют звание.
— Я помогу вам. — тут же отвечает она: — конечно я вам помогу. Ведь я ваш союзник. У вас и у меня — общие интересы. Выбраться с этого острова, пока Береговая Охрана не сожгла свой собственный корабль.
— Ты нам поможешь? — святой отец взглянул на нее по-новому: — мне казалось что сеньора не из тех, кто может предать своих товарищей.
— Никого предавать не придется. — говорит она, вставая и глядя на то, как к временному лагерю приближается двое — лейтенант Фудзин и Кайсеки рядом с ним, несущий флаг перемирия.
— Бывают такие времена, когда нужно выбрать сторону, дитя мое. И я умоляю тебя сделать верный выбор. — говорит отец Бенедикт, в свою очередь вставая и осеняя себя крестным знамением: — да будет на то воля Божья.
— Аминь, святой отец. — отвечает она и делает шаг вперед. Время начать переговоры. Ведь когда говорят пушки музы молчат… значит если она хочет, чтобы разговор продолжался — нельзя допустить чтобы пушки заговорили. Она достает заветную пилюлю и кладет ее в рот. Разжевывает и не чувствует ничего, кроме терпкого, вяжущего вкуса на языке. Вздыхает. Как же просто было бы все решить, если бы у нее была ее Ци сейчас. Она бы не думала так напряженно, не искала варианты, не просчитывала бы ходы, а просто — раз, взмахнула рукой и половина солдат уже лежали бы на песочке с дырками в голове. Заклинание, рассеивающее магию прошло, она чувствовала это всем телом, но Ци не восстанавливалась… почему? Отец Бенедикт что-то говорил о «животворящей силе» святых мощей. Артефакт, рядом с которым невозможно накопление Ци? Как невовремя. Что же, будучи в Риме…
— Лейтенант. — приветствует она Фудзина поклоном. Он кивает в ответ и косится на сопровождающих ее капитана и священника.
