– На месте стой – раз, два, – проворчал старший патруля, с которым я столкнулся лоб в лоб на улице Жуковского. В лицо ударил ослепительный свет от трех фонарей одновременно. Блин! – чуть не взорвался я, когда же у этих вояк, наконец, кончатся батарейки! Радужные круги плясали перед глазами, я морщился, но не роптал. Меня обошли со всех сторон, зачем-то обнюхали.
– Ага, Карнаш, – проворчал смутно знакомый голос. – Самоубийца собственной персоной. Полюбуйтесь, какой живчик. Идет посреди ночи и ничего не боится. Далеко собрался?
– В суд вызывают по повестке, – пошутил я. – Чего пристал, Плинтус? Не видишь, идет законопослушный гражданин…
Тут они так грохнули все втроем, что даже мне смешно стало.
– Это и есть тот самый Карнаш? – спросил человек с незнакомым голосом.
– Он самый, – подтвердил гвардеец по фамилии Плинченко, которого прозвали Плинтусом – что, собственно, соответствовало его умственным данным. – Лучший друг господина полковника. Любитель заниматься сексом вдвоем. Проще надо быть, Карнаш, проще. Не иначе в бега собрался?
– Убегал бы он вообще-то в другую сторону, – неуверенно предположил третий, голос которого был мне также незнаком.
– А с этим типом полная неясность, – в общем-то, справедливо заметил Плинтус. – Он может убегать в любую из сторон.
– Господи, – вздохнул я. – Никуда я не убегаю. Раскинь мозгами, Плинтус, куда я денусь с этой подводной лодки? Я похож на умственного калеку? Веришь или нет, но моя недостойная личность входит в состав сопровождения колонны, выдвигающейся через двадцать минут в «МЕГУ». Приказ господина Шульца, отданный им лично мне. Если хочешь, пойдем со мной, он подтвердит. Предвосхищая твой вопрос, скажу – я не знаю, почему меня пригласили в экспедицию. Возможно, он был зол на меня, решил наказать.
– Тебя не пригласили – тебя послали, – злобно хохотнул Плинтус – бородатый тип с лицом, похожим на блинницу. – Рюкзак давай сюда.
– Зачем?
– На память, блин! Откуда я знаю, что ты не террорист?
Тысяча чертей, как они надоели со своими подозрениями! Я стащил рюкзак и поставил ему под ноги. Он, кряхтя, пристроился на корточки, развязал тесемки и запустил внутрь руку. Я представил мышеловку в рюкзаке и зажмурился от удовольствия. Он вынул банку с тушенкой, похожую на гранату, подбросил ее.
– Нехватка, Плинтус, не наедаемся? – исполнился я сарказма. – Хочешь кушать, так возьми, не стесняйся. Неужели это правда, что бойцы нашей доблестной гвардии во время патрулирования улиц занимаются грабежами? Я не поверил, когда услышал…
– Я, кстати, видел сегодня днем этого парня, – хмуро заметил второй. – Кажется, на Северной улице, когда заварушка была и эти психи поперли. Многие побежали, а он не побежал, отстреливался…
– Эх, я бы тоже в «МЕГУ» съездил, – мечтательно протянул третий. – Раньше, помнится, приедешь в выходной на машине, по магазинам с семейством погуляешь, в «Ашане» продуктами запасешься, в «М-Видео» телик плазменный подберешь, «ИКЕЮ» поругаешь, с женой полаешься… Эх…
– Проваливай, Карнаш, – сквозь зубы процедил Плинтус, швыряя банку обратно в рюкзак. – Видеть не могу твою ехидную физиономию, тебе и так зачтется… если не наймешь, гы-гы, хорошего адвоката.
Я сделал несколько шагов, взваливая рюкзак за спину, и остановился.
– Кстати, парни, – сказал я им в спину. – А теперь серьезно. Несколько часов назад я разговаривал с одним зараженным товарищем… Спокойно, спокойно, он уже мертв. Мой собеседник не смог назвать конкретных адресов. Но он уверял, что городские подземелья под завязку набиты зараженными, причем у многих болезнь вступает в критическую фазу. Имеется опасение, что через несколько дней из земли полезет нечисть. Представьте последствия. И доложите, пожалуйста, командирам, с этой проблемой нужно что-то делать.
И пока они не опомнились и не задержали меня «до выяснения обстоятельств», я свернул за угол и зашагал к безымянному проезду, разделяющему город на восточную и западную половины.
