С этой минуты ситуация находилась под контролем. Пес прижал мальчишку к гравию, в горло не впивался, но и не отпускал. С удобством на нем разлегся. Тот дрыгал конечностями, что-то сдавленно попискивал. Нам удалось перевернуться одновременно, лежа на боку, я рывками расслабил веревки, насилу дотянулся до ножа на поясе, стал перерезать путы.
– Боже, неужели закончилась эта интимная близость? – бурчала Ольга, отдирая от себя обрывки веревок. – Я думала, меня сейчас стошнит…
– Подумаешь, недотрога, – бурчал я, занимаясь тем же самым. – Больно надо мне тут с тобой… Ты хоть раз себя в зеркале видела?
Мы закончили, как в хорошем сексе, одновременно, вскочили, разъяренные, набросились на пацана. Молчун умчался, поджав хвост, а я схватил этого поганца за грудки, оторвал от земли и хорошенько встряхнул. У пацана от страха клацнули зубы, свалилась шапка, обнажив спутанное соломенное мочало. Емеля в детстве, блин…
– Мужик, не надо, пожалуйста, не надо… – заикаясь, твердил мальчишка. – Я совсем не это имел в виду… Ну что ты, как маленький, я же должен как-то жить…
– А что ты имел в виду, засранец?! – зашипел я, занося ладонь, чтобы отвесить крепкую «отцовскую» затрещину.
Внезапно засмеялась Ольга. Я покосился на нее с удивлением. Какая разительная перемена настроения. Она отпала от компании, схватилась за живот и сдавленно гоготала, мотая головой. Мне тоже в рот залетела смешинка, однако ладонь нашла свою цель. Я немного смягчил удар, и голова у пацана, вместо того чтобы оторваться, просто дернулась. Он завыл, разбрызгивая слезы. Я перехватил руку, взял его за шиворот и хорошенько вдарил по заднице. После этого, не отпуская пацана, поднял шапку, нахлобучил до самого подбородка и еще раз треснул – теперь уже символически.
– Прекрати избивать ребенка, – икнув, сказала Ольга.
– Неужели, – пробормотал я. – Не боишься, что шапка загорится, шкет?
– Мужик, отпусти… – пищал мальчишка. – Ну, чего ты докопался?
– Тебя не учили, что воровать нехорошо? – Я отпустил его, отвесив небольшой, но унизительный пинок.
– А детей бить хорошо?! – завизжал малолетний оболтус, уносясь в темноту. Там что-то заскрипело, упало, хорошо хоть, бетонные плиты не обрушились.
– Как все запущено… – посетовала Ольга, принимая серьезный вид и садясь на кочку. – У тебя запущено, у этого Гавроша, даже у Молчуна…
– И только ты такая правильная, что даже тошнит, – сказал я, присаживаясь рядом и подтаскивая к себе мешок и автомат. Приволокся Молчун, тоже пристроился, виновато глянув. Я прислушался – вроде тихо, никто не сбегался на звуки воспитания подрастающего поколения.
– Ты перестарался, – сказала Ольга.
– Ну, извини, – развел я руками. – Всё ампутировать мы не можем, что-то приходится лечить.
Несколько минут мы молчали, отдыхали, всматривались в очертания левого берега, окутанные сизой дымкой. Потом за спиной раздался шорох, послышались шаркающие шаги, и что-то закряхтело. Я покосился через левое плечо. Обиженный пацан вернулся, сел на корточки возле удочек и стал с достоинством помалкивать. Заворчал Молчун, но передумал – положил морду на лапы, закрыл глаза.
– Как тебя зовут, малёк? – спросил я.
– Неважно, – проворчал пацан.
– Ты и выглядишь точно так же, – ухмыльнулся я и толкнул Ольгу локтем. – Дорогая, в нашем доме появился ребенок.
– Как назовем? – встрепенулась девушка.
– Как назовем? – повернулся я к малолетке: – Давай, колись, шкет.
– Называй, как хочешь, – огрызнулся заморыш. – Можешь Кузьмой назвать…
– Это твое имя?
– Нет, блин, сценический псевдоним…
Снова хрюкнула Ольга, судорожно сглотнула, чтобы не забиться в припадке хохота.
– Оставь его в покое, Карнаш, ну его к бесу… Только за вещами следи.
– Вот-вот, – кивнул я. – Не будем забивать дурь своими мозгами. И нам плевать, что это чудо когда-нибудь закончит, как Помпеи.
– Может, покормим его? – предложила Ольга.
– Отличная идея, тетенька, – обрадовался шкет. – А то не клюет сегодня что-то. Так, пара поклевок…
– Слушай, не смеши, а? – простонала Ольга. – Карнаш, заткни ему глотку перловкой…
Настало время еще раз облегчить свои запасы. Напрягся Молчун. Я извлек две банки, сел на рюкзак, чтобы пацан не смог приделать ему ноги, стал накрывать на «стол». Выразительно глянул на Ольгу: мол, самое время для твоей морской капусты. Пусть давится полезным йодом. Малолетний обормот рвал этот брикет, как будто прибыл с голодного острова, глотал, не жуя, уничтожил банку консервов, едва не разорвав ее на полоски.
– Кузьма, ты не жри, а ешь, – посоветовала Ольга. – А то отнимем.
