– Одна моя знакомая с друзьями уплыла в Снегири по реке, – напомнил я. И почувствовал, что бледнею: – Хотя не знаю, посчастливилось ли им добраться…
– Ах, да, наша неземная любовь, – вспомнила Ольга, и в голосе ее зазвенели саркастические нотки: – «Связали их дороги хрустальные мосты…» Ты такой романтик, Карнаш, хотя по физиономии и не скажешь. Ну, ладно, это твоя личная трагедия. Не хотелось бы тебя огорчать, но шансов, что они куда-то доплыли, тем паче на плоту, немного. В реке хватает удивительных сюрпризов. Вот если бы они поплыли на броненосце «Потемкин», на худой конец, на крейсере «Аврора»…
– Заткнись… – прошептал я. Уж лучше бы она молчала про удивительные сюрпризы в реке! Слева по борту в поверхностном слое проплыло что-то крупное. На мгновение мелькнул хребет, увенчанный рваными плавниками! Лодку качнуло – словно граната взорвалась под водой. Заскулил Молчун. Оторвалась от банки Ольга, вскинула арбалет. Сердце забилось. Я бросил весла, схватился за автомат. Лучше не думать, что это такое. Лодку подхватывало течение, стало вращать. Тварь оказалась назойливой. Проплыв под водой, она снова показала обкусанный плавник, сменила направление на девяносто градусов, стала неторопливо огибать лодку. Включать фонарик я не хотел – а то сбегутся все твари в округе! Бледной видимости хватало, чтобы разглядеть трехметровое туловище обтекаемой формы, похожее на торпеду, и диаметром около полуметра. Не думаю, что это была белуга или таймень. Речная обитательница двигалась по поверхностному слою – зигзагами, постепенно приближаясь к нашей лодке. Влек ее голод или любопытство, уже неважно. Она приближалась, заходила с тыла.
– Я стреляю… – взволнованно прошептала Ольга.
– Не надо, – бросил я. – Побереги стрелы, толку от них…
Я медленно привставал, расставив ноги. Молчун подо мной скулил уже на какой-то музыкальной ноте, повышая октавы. Тварь приближалась к лодке, виляя боками, словно женщина бедрами. И вдруг пропала, провалилась в пучину вод!
– Держись за борта! – ахнул я и поджал ноги, чтобы сохранить устойчивость. Тварь ударила упругим боком по днищу, но мы уже были готовы! Хотя тряхнуло нешуточно. Она снова показалась рядом с поверхностью – матово поблескивающая, остроносая. Дала загиб, меняя положение в пространстве, снова устремилась к нам, чтобы уйти под воду и продолжить игры с подбрасыванием «мячика». Но теперь я не позволил ей это сделать! Открыл автоматический огонь по приближающейся туше. Пули ложились кучно, разрывая чешую и кожу – броневого колпака на этом чудище не было. Положение, в котором я стоял, взывало к чему-то лучшему, но времени не оставалось. Я удерживал цевье, прикладывал старания, чтобы ствол не гулял. Перенес огонь – поближе к голове. И тварь заметалась, потеряла ориентацию. С хрустом вскрылась черепушка, брызнули мозги и хрящи. Она еще была жива, но вертелась как волчок, прекратила преследование. Пошла на дно, бултыхая хвостом и взметая тучу брызг. А я забросил автомат за спину, схватился за весла и принялся выравнивать посудину…
Мы отдышались, начали успокаиваться. Нас сносило под раскроенную пополам опору Коммунального моста. Справа «освежал» пейзаж порванный метромост и горка чего-то невразумительного на месте станции метро «Речной вокзал». Я налег на весла, пора уже было приставать.
– Убедилась, что автомат бесшумный? – прохрипел я.
– Бесшумнее не бывает, – фыркнула Ольга. – Аж уши заложило.
– От страха их у тебя заложило…
Ближе к берегу интенсивность течения снижалась. А когда мы зашли за торчащую из воды глыбу мостового пролета, оно совсем перестало ощущаться. Вода в этой заводи была спокойная. От нее поднимался удушливый запах гнили и ржавчины. Берег под опорой был перепахан, словно его скрупулезно обрабатывали из тяжелых минометов. Молчун опять скукожился на дне. Ольга сползла с носовой банки, изящно подогнув ноги, осматривала берег в прицел арбалета. Я поднял весла, взял автомат и тоже пригнулся. Лодка продвинулась по инерции на несколько метров и встала напротив груды бетонных плит, застывших в хаотичном беспорядке. Я что-то чувствовал. Не мог понять, что именно…
Шевельнулось что-то в районе перевернутого джипа – двенадцать лет назад он свалился с треснувшего моста и распался на фрагменты вместе с пассажирами. Приподнялось тело, проворчало:
– А вы еще кто такие, вашу мать?
Я готов был держать пари, что это детский голос! Невзирая на хрипоту и потешное стремление казаться взрослее. Но палец уже поглаживал спусковой крючок – на детский голос меня не купишь. Напряглась спина залегшей на носу девушки – и она собралась стрелять.
– А ты кто такой? – спросил я.
– Ага, хитрые какие… Я первый спросил.
– Слушай, пацан, тебе станет легче, если мы представимся? – резонно вопросила Ольга. – Ты там один?
– Ну…
– Не нукай, не запряг. Давай сделаем так – сейчас ты выйдешь на свет, и если мы не увидим в тебе ничего ужасного, то так и быть, не будем стрелять. Если попытаешься скрыться или что-нибудь отчудить, набьем тебя свинцом так, что мама не узнает. Договорились? Выходи.
