– Ну, давайте же… – страдал от нетерпения Кузьма. – Хрень осталась, еще чуток – и мы на площади…
Слева во мгле угадывался блокпост, на котором нас подловили. Темнота – хоть глаз выколи! Но там, конечно, кто-то есть, не могли сектанты оставить открытым столь важный пропускной пункт. Бежать – в другую сторону, вдоль фронтона мэрии, нужно лишь собраться с духом, одолеть эти сто метров очищенной территории, где совершенно негде спрятаться…
– Пошли, – выдохнул я. – Ольга, танцуй первая…
– Как? – не поняла она.
– От бедра, блин… Пошла, Кузьма – за ней, я прикрою…
Мы снова неслись, как одурелые! В лучшие годы это было помпезное крыльцо, оно тянулось вдоль всего фасада. За крыльцом – огромные двери, за дверьми – таинство городского управления. По коридорам сновали люди и депутаты (здесь же находился городской совет), чиновники и «нужные» бизнесмены, там принимались важные решения – правильные и не очень, решались судьбы города, пилили бюджет, собирали с него опилки, брали взятки и откаты… Сейчас крыльцо гуляло волнами, двери провалились под землю, а рядом с нами чернели окна когда-то бывшего третьего этажа, ставшего по недоразумению первым… Нас заметили, но мы уже ушли из зоны поражения! Рычал величавым оперным басом командир поста, хлопали разрозненные выстрелы. Я не стал отвлекаться на эти мелочи, припустил за своими. Мы уже выбегали на площадь Ленина, окутанную сиреневой дымкой. Вход в метро – завален, тысяча чертей! И шквальный огонь откуда-то справа – с улицы Депутатской, примыкающей к мэрии с обратной стороны! Прямо на нас неслась машина, светя фарами! Я уже крутился, увертываясь от пуль, мчался зигзагами на противоположную сторону тротуара. Неподалеку кряхтела Ольга. Катился колобком, шизея от таких поворотов, Кузьма. Ну, до чего некстати, черт возьми! Они уже перекатились к вздутию на ровном месте, где когда-то был вход на станцию «Площадь Ленина», ныряли за естественные преграды. А я уже лежал, как на стрельбище, разбросав ноги, прижавшись к земле. Только спокойствие, дышать размеренно, не дергать в запале за спусковой крючок – это ведь не застежка женского лифчика!
Первой же очередью я разнес к чертовой матери фары! Машина вильнула вправо, заехала на разжеванный бордюр. С нее уже сыпались люди, раздавался грозный собачий лай. Я похолодел – собака?..
– Вперед, лоботрясы!!! – гремел, как Зевс, отец Климентий. Ну, как же без него? Кретин! Вместо того чтобы радоваться, что больше не с кем делить власть…
– Ольга, не вздумай стрелять… – хрипел я. – Пусть поближе подойдут, сам справлюсь, заройтесь там куда-нибудь…
По улице Депутатской к выходу на проспект грузно бежали человек пять. Они ревели, стреляли наугад. Бьюсь об заклад, они меня не видели! Я ждал, закусив губу, решил, что буду ждать до последнего, проявлю выдержку, не сорвусь. Только так мы сможем спастись. Начну стрелять раньше – будет трудный бой с непредсказуемым финалом…
Они уже топали практически рядом. Двадцать метров, пятнадцать… Желание опустошить магазин было колоссальным, но я терпел. Буду терпеть, пока не кончится терпелка…
– Карнаш, не уснул? – тоскливо просипела Ольга.
Я уже различал их сорванное хриплое дыхание. Еще один миг между прошлым и будущим (отнюдь не жизнь), и они бы стали через меня перепрыгивать! Стоять, противные! Я открыл огонь, когда до них оставалось метров шесть. Бил в упор, практически не опуская спусковой крючок, лишь немного поводя стволом. Думаю, половина из выпущенных пуль не ушла в молоко. Враги валились вразнобой, дергались, что-то вопили, поминая в запале не только Господа Бога своего, но и его закоренелого антипода. Никого не осталось, только раненые стонали, бились в конвульсиях, выхаркивали пену. Изрыгал проклятья, топал ногами, матерился оставшийся у машины отец Климентий.
– Душеглот, взять их!!! – завопил он и спустил с поводка псину! Ну, как же, у попа была собака, все такое. И кличка в самый раз… Разрази меня гром, это было очередное четвероногое чудовище! То ли рослый дог, то ли «кавказец» – вымахавший в монстра на щедрых поповских хлебах. На меня скачками неслось что-то огромное, клыки блестели в темноте. Я судорожно вырвал из автомата пустой магазин, потянулся за новым, понял, что не успею! Перекатился, чтобы по привычке выхватить нож. Хрен-то там, не было у меня ножа!
– Ольга, стреляй…
Она бы тоже не успела. Заклинило что-то в механизме. Судорожно рвала затвор. Вечно эти бабы… у них руки-крюки! А этот бес уже готовился к финальному прыжку. Пасть нараспашку, молния из глаз… И вдруг его словно смело проезжающим мимо автомобилем! Был, и нету! Я оторопел, а в следующее мгновение по земле катался клубок из плотно скрученных собачьих тел! Они рычали, рвали друг дружку, как участники «профессионального» собачьего поединка. Молчун, ты просто душка! Теперь ты настоящий мужик! Я выхватил из подсумка полный магазин, бросился бежать, на ходу вставляя его в автомат и передергивая затвор.
– Молчун, в сторону!
