Но все случилось гораздо раньше! Я решил, что начинается новое разрушительное землетрясение! Но я ошибся. Землетрясения атакуют снизу, а не сверху! Удар убийственной силы обрушился на крышу трехэтажного строения! Здание и без того было надломлено, держалось на честном слове, невзирая на кажущуюся прочность. Что-то мощное, тяжелое пробило крышу! Вздрогнул пол, закачались, затряслись стены. Сыпались остатки штукатурки, пыль взметнулась столбом. Я в ужасе подскочил с нар, прижался к дальней стене. Мне еще повезло, что все это случилось в коридоре, а не у меня над головой! На головы бывшего мэра Виктора Филимоновича и его верных клевретов сыпались балки перекрытий, доски, куски бетона и затвердевшего цементного раствора, ржавые трубы. В потолке образовалась черная дыра, в которую вонзилось что-то несуразное, угловатое, как бы даже не летающая тарелка. Люди защищались руками от обрушившегося на них несчастья, визжали, как бабы. Погасла лампа, но продолжала гореть соседняя, свидетельствующая о том, что катастрофа носит локальный характер. Я со страхом смотрел, как у меня над головой расширяется трещина, как бегут по потолку разводы, переползают на стены. Дрогнул пол, звякнул ржавый болт, выстреливая из пяты шконки. Бетонные плиты сместились под ногами, и возникло сильное желание схватиться зубами за воздух…
Но на этом все закончилось. Здание вышло из равновесия, пока стояло, но в любую секунду могло начать сыпаться. Стонали тела в коридоре, ворочаясь под грудами обломков. А ведь это не просто так! – прозрел я. Действуй же!
– Ольга, ты цела?! – рявкнул я.
– Я думаю, Карнаш… – донесся приглушенный стон. – Пока не поняла…
Отлично! Неужто не прорвемся? Я испытывал небывалый прилив сил, я готов был горы свернуть! Мои нары уже практически оторвались! Я вцепился в них обеими руками, тащил на себя, расшатывал, рыча от усердия. Качок влево, качок вправо… Отлетали болты и стальные пластины. Оторвал! Я бросился с этим тараном к решетке – и в единственный удар вложил всю свою тягу к жизни! Звон металла, скрежет, треск. Я отпрянул, чтобы чем-нибудь не накрыло. Дверной косяк после удара «инопланетного тела» уже держался на честном слове. Он вываливался из бетонного проема – я ударил по нему пяткой, чтобы ускорить процесс. И спустя мгновение, зажимая нос, уже перелезал в коридор через груду железа. Израненный, Виктор Филимонович тянул ко мне трясущиеся руки, с губ сочилась кровь. Он что-то шептал, умолял помочь. Не дождется! Да и смысла нет – ему на спину сверзилась увесистая балка, перерубив позвоночник. Тут не помогать – хоронить надо. Кто тут звенел ключами? Я ворошился в куче обломков. Один из охранников был мертв, второй – со связкой на поясе – плавал в прострации со сломанной рукой. Я выволок его за ноги на чистый участок пола, нашел подходящий ключ.
– Выходи! – Я не стал ей устраивать торжественный прием, брать за ручку, переводить через порог, бросился обратно, выгреб из-под кучи мусора вполне приличный АК-74 с шишкой пламегасителя на конце ствола. Метнулся к охраннику, который приходил в себя и бормотал слова молитвы. Я отправил его в нокаут – Бог сегодня не придет! – стащил с него ремень с суровой пятиконечной звездой, на котором болтался подсумок с тремя запасными магазинами.
– Карнаш, родненький… – хлюпая носом, бросилась мне на шею Ольга. – Как же я тебя…
– А ну, отставить, – строго сказал я. – Нашла время.
– Ах, да, – сообразила Ольга. – Прости. – Ее глаза блестели нездешним лунным блеском, она гримасничала от возбуждения. Не спрашивая разрешения, Ольга полезла в груду хлама, вытащила из цементной пыли второй автомат, передернула затвор. Валькирия, блин. И снова что-то шевельнулось на дне моей черствой души. Ну, нет, мы себе такого не позволим…
– Поперек батьки не лезь, – буркнул я. – Прижмись к стене и не отсвечивай.
Охрана «исправительного учреждения» уже неслась с воем и «мигалками». Гремели сапоги по лестнице – долго они что-то запрягали. Я присел за горку мусора и встретил их вполне достойно. Первым выбежал бородач в ватнике с решительной физиономией. ППШ бы в руки – и вылитый партизан Великой Отечественной войны. Подлости не ждали – шли спасать Виктора Филимоновича. Узрев последствия падения «метеорита», автоматчик изменился в лице. Я вогнал в него три пули. Он окончательно стал серым и повалился, раскинув руки.
– Первый, блин, – пробормотала Ольга.
