Однако Степанида Семеновна не успела выйти: в сенях послышался топот, и, широко распахнув дверь, в избу вбежала запыхавшаяся Анисыошка.
- Тетка Степаппда, ты послушай, чо деется на белом свете! - торопливо заговорила женщина. - Та молоденькая-то сбежала из скотной избы урядника. Ищут ее Феофан со старостой по всему селу. Сказывают, лпхоимка-то толстая, которая на сходе распиналась, велела землю взрыть, а беженку найти...
- Ну и слава богу, Аписыошка, что девица сбежала. Ни в чем она не виновата. - Степанида Семеновна повернулась к иконам, перекрестилась.
- Пошли ей, царица небесная, удачи, - громко подхватила Анисьюшка и, вытянув шею, замахала трехперстием, стараясь не отставать от старухи.
- А сказывают, нет ли, Анисьюшка, как она побег свой учинила? спросила старуха, встав под полатями и рассчитывая, что Катя услышит весь разговор.
- Как же, тетка Степанида, сказывают! И прямо чудеса какие-то! Рано утром Феофан будто понес ей еду.
Открыл замок, входит в избу, а в ней - никого. Он к окну - окно целое. Он на печь - там пусто. Он в подполье - и там никого. Стал он потолок простукивать - все плахи на месте. Побежал на улицу: окно как было с осени забито, так и стоит. Следов - никаких. Снегу надуло вокруг на два аршина. Сгинула - и все! Феофанто, сказывают, бормочет: "Оборотка эта девка! Ей-богу, оборотка! Через трубу ушла!"
Степанида Семеновна покачала головой, с укором сказала:
- Оборотка... Дурень Феофан. А ей, может, сам господь бог помогал. Тогда как?
- Вот то-то и оно, тетка Степанида, - согласилась женщина и, сожалея, что ей нужно торопиться на молотьбу, скрылась за дверью.
- Слышала, дочка, как тебя урядник-то малюет? - с усмешкой спросила старуха. - Ах негодяй, ах казнокрад!..
- Слышала! - весело сказала Катя и спустилась с полатей.
- А все ж поберегись, дочка. Все они сейчас обшарят: и дома, и овины, и бани. Знают ведь: в такую- погоду из села ходу нету...
- А к вам придут?
- Могут. А ты не бойся. Поешь сейчас - и снова на полати. От печки заслоню тебя мешком с шерстью, а с этого краю сама лягу. Только не прослушать бы их в воротах, хоть и скрипят они у нас - за версту слышно.
Катя сбегала на улицу, вернулась, вздрагивая:
- Ну и метет! Сильнее, чем ночью!
Она умылась над лоханью, подсела к столу. Старуха придвинула глиняную кружку с молоком, клинообразный ломоть ржаного хлеба и себе взяла такую же кружку, такой же кусок хлеба. Только в ее кружке была вода. Кате стало стыдно перед старухой. "Себе отказывает, последнее мне отдает", мелькнуло в голове.
- Много вы мне налили, Степанида Семеновна.
Дайте, отолью вам, - предложила она, берясь за свою кружку.
- Молоко, дочка, есть. День у меня сегодня постный, - успокоила старуха Катю и принялась угощать ее. - А ты ешь, не смотри на меня. По моим годам мне еды-то вот столечко требуется! - Старуха выставила жилистую руку, оттопырила скрюченный мизинец.
Катя быстро выпила молоко, съела хлеб и полезла на полати.
- А коли станет скушно там, можешь сойти снова.
Я пока приберусь тут, - сказала старуха.
- Помочь вам, Степанида Семеновна, не надо? - спросила Катя, испытывая острое желание приняться за какое-нибудь дело.
- Управлюсь, дочка. Спешить мне некуда. А ты всетаки полезай. Не ровен час нагрянут. Ничего тут не оставила? - Старуха осмотрелась.
- Все на мне, бабушка, кроме полушубка. А он на полатях.
Катя мелькнула юбкой и скрылась. Свернувшись клубком, она лежала неподвижно, прислушиваясь к свисту вьюги. "Кто же это придумал насчет моего освобождения? Маша? Тимофей? Петька? А может быть, сам Лукьянов? Ну, кто бы ни придумал, придумал хорошо!.. Если не накроют меня здесь, ускользну в Томск, а там, может быть, и Ваню встречу".
- Не спишь, дочка? - вдруг послышался голос Степаниды Семеновны. Она карабкалась на полати.
Катя схватила ее за руку, стала помогать.
- Залезу, дочка, не в первый раз.
Старуха легла на самом краю полатей, почти рядом с Катей.
- Придут сейчас, - сказала она с уверенностью, будто кто-то невидимый сообщил ей об этом.
- Откуда вам известно? - спросила Катя.
- По времени пора бы.
Они лежали молча. Катя напрягала слух: не скрипят ли ворота? Не подымаются ли по ступенькам крыльца староста с урядником? Но никакого скрипа со двора не слышалось. Все так же свистел ветер за стеной, и рядом, с хрипом в груди, дышала Степанида Семеновна.
- А ты, дочка, замужняя, нет ли? - спросила вполголоса старуха.
Катя давно ждала этого, зная, что такой человек, как Мамика, не оставит ее без расспросов.
- Не успела еще, бабушка, замуж выйти. Жизнь у меня такая...
- Какая бы жизнь ни была, а замуж выходить надо. Уж так господом богом нам начертано.
- Да ведь за кого попало выходить замуж страшно, а желанного еще не встретила.
