Всюду выручали их, как и друзей по борьбе, золотые руки Бронислава. Он умел делать все: шить модное женское платье, чинить часы, стричь и завивать, полировать мебель, запаивать посуду и лудить самовары. По обыкновению их жизнь на одном месте не продолжалась больше года. Слишком рисковал собой Бронислав Насимович! Правда, рисковал всегда с расчетом, умно, и только этим можно было объяснить, что за десять лет революционной работы он ни разу еще не стал жертвой жандармских ищеек, всякий раз уходя от них буквально из-под носа.
2
После обеда Катя и пан Насимович решили отправиться на берег. Тетя Стася сбегала еще разок на пристань и принесла самые новейшие данные: легковые и ломовые извозчики уже сгрудились возле багажных пакгаузов и ждут парохода из Колпашевой. С часу на час он должен показаться на изогнутом белобородовском плесе.
- Ну, раз извозчики собрались, пора и нам, Зосенька, двигаться, сказал Насимович, взбивая перед зеркалом свои изрядно обкуренные усы.
Катя тоже поспешно принялась за сборы: потуже переплела свою толстую косу, хитроумно уложила ее на самом трудном участке головы - между затылком и макушкой, закрепила шпильками и булавками. Черная шляпа с белой узенькой ленточкой вокруг тульи, напоминавшей монашеский клобук, уместилась ловко и прочно, чуть сдвинувшись на крутой лоб, к черным, дугообразным бровям.
- Возьмешь, Броня, Зосю под руку. Всем и каждому будет ясно: пан и паничка наслаждаются жизнью, гуляют, пользуясь тем, что кончился дождик. А все-таки зонт, Броня, возьми. Небо сегодня такое неопределенное, наставническим тоном сказала тетя Стася.
- Все встречные мужчины, Стася, будут сгорать от зависти: любой бы из них посчитал за счастье пройтись под руку с такой красавицей, как наша Зося, - лукаво поглядывая на жену и Катю, со смешком в голосе сказал Насимович
Однако, когда Катя надела свою жакетку, опушенную беличьим мехом, а сам он вырядился в суконное серое пальто с плисовым воротником и широкополою черную шляпу, какие-то сомнения вкрались в душу портного, и он с раздумьем сказал, обращаясь к жене:
- Нет, Стася, как ни лестно мне, пожилому человеку, пройтись с девушкой под р;уку, пойдем мы с Зосей в одиночку. Она по одной стороне улицы, я по другой.
- Почему, Броня? Зосю никто здесь еще не знает!
Насимович по привычке поднял руку, растопырил длинные узловатые пальцы, начал пригибать их.
- Пока Зосю никто не знает - это так, но ее могут быстро узнать. Слишком бросится в глаза такая пара.
Нам же известность не нужна. Это раз. Два - вот что:
если Гранит действительно прибудет с этим пароходом, то ни я, ни Зося, ни вместе, ни в одиночку не можем встречать его открыто. Он проследует к нам сюда, на квартиру, самостоятельно, сообразуясь со своими обстоятельствами. А три, Стася, тебе известно: береженого бог бережет.
- Ну, делай как хочешь, Броня, тебе виднее, и ты в этом деле понимаешь больше меня, - послушно согласилась тетя Стася.
- Я, Зосенька, пойду по левой стороне, - Насимович взял Катю за руку, ты - по правой. Выйдешь через две-три минуты после меня, чтобы не потерять друг друга из виду. Иди не торопясь. Если вдруг за тобой увяжется "хвост", то я замечу это раньше тебя, потому что буду поглядывать все время направо. В этом случае я сниму шляпу и приглажу волосы.
- Что же я должна делать? - обеспокоешю спросила Катя.
- Думаю, что все будет хорошо. Если же все-таки тебя заприметили и начнут слежку, то скрывайся в большом головановском магазине. Он будет на твоей стороне. Я постараюсь оказаться там же и как-нибудь помочь тебе.
- Я поняла вас, дядя Броня, - спокойно сказала Катя, но обеспокоенное выражение ее глаз не совпадало с тоном голоса. Всю дорогу из Петрограда Катя была начеку, и это состояние постоянного напряжения утомило ее.
- Боже мой, боже мой, - вздохнула тетя Стася, - как живут люди! Дорогого человека не имеешь возможности встретить, как велит тебе сердце.
- Не причитай, Стася. Еще ничего не произошло, и я уверен, что все будет хорошо, - остановил жену Насимович.
- Мне тоже так кажется, Броня. А вам, Зосенька?
- Будем надеяться на лучшее, - стараясь не смотреть на тетю Стасю, сказала Катя.
Дверь скрипнула, и Насимович скрылся в сумраке сепей. Катя подошла к окну, подняла уголок белоснежной шторки и стала ждать появления Насимовича.
Долго его не было. По-видимому, что-то задержало портного возле калитки. Так и есть: по тротуару, поднятому из-за болота выше уровня окна, протопали две пары ног. Одна пара была в начищенных бизоновых сапогах, вторая - в желтых ботинках со шнурками.
- Сын аптекаря беременную жену на прогулку вывел, - пояснила тетя Стася, пристроившаяся за спиной Кати. - Ну а это ноги Бронислава, - через минуту сказала она, увидев медленно передвигавшиеся черные ботинки в блестящих калошах.
- Пора и мне, - сказала Катя, опуская шторку.
- Удачи вам, родная! - горячо прошептала тетя Стася и порывисто обняла Катю.
Как и в раннее пасмурное утро, так и теперь, в разгар осеннего дня, в Болотном переулке стояла тишина.
