Я, продрогший до мозга костей, оказался один на противоположном от лагеря берегу. От холода я даже потерял сознание. Спасли меня конвоиры. Чтобы привести меня в сознание, они дергали меня за волосы и били по щекам. В конце концов на той же лодке они переправили меня в лагерь.
Товарищи, поджидая меня, не гасили печь. Я переоделся, и поскольку у меня зуб на зуб не попадал, был готов обнять эту печь. В течение получаса я никак не мог избавиться от дрожи. Выручил десятник, лейтенант Л у панд ин, который принес мне прикрытый сверху листом бумаги стакан водки. «Выпей это залпом, — сказал он, — иначе заработаешь воспаление легких». Я сделал так, как он сказал, и неожиданно почувствовал, что у меня в животе разгорается пожар. Дрожь мою как рукой сняло.
Когда на следующее утро я встретился с Яниным, он с усталым видом сказал мне: «За четыре года войны с Германией я не оказывался в таком ужасном положении. А тут как будто поседел».
С наступлением весны в Сибири на деревьях, которые называются черемухой, начинают цвести замечательные белые цветы. И стоит мне, путешествуя по Сибири, увидеть цветы черемухи, я сразу вспоминаю Нину, которую когда-то здесь встретил.
Дело было весной 1946 года. Мы тогда находились в 28 километрах от города Братска на строительстве БАМа и занимались вырубкой леса. Нина же была женой чекиста Евдокимова, входившего в администрацию лагеря. Нине было примерно 25 лет, она была мамой трехлетней Лильки. У этой женщины были красивые каштановые волосы, большие черные глаза и слегка выступающая вперед нижняя губа. Нину нельзя было назвать ни большой, ни маленькой, но она была очень стройной. Мне было тогда 24 года. Я был военнопленным, подданным страны, чья армия год тому назад потерпела поражение в Маньчжурии. Однажды Нина попросила меня нарвать черемухи, которая росла на берегу возле лагеря. Я с удовольствием выполнил ее просьбу и вернулся с огромным букетом цветов. Муж Нины часто бывал в длительных командировках и в тот день его тоже не было дома. Нина рассказывала, будто бы у него где-то есть подруга, и не мудрено, ведь в то время в Советском Союзе очень много мужчин погибло на войне. По некоторым данным на одного взрослого мужчину приходилось пять женщин. Нина топила печку и мыла пол в квартире. Русские любят мыть пол. Продолжая работать, Нина разговаривала со мной. В комнате стоял замечательный и неповторимый запах черемухи. Нина сказала, что в черемухе самое главное — это ее запах. Говорят, что под кустом черемухи очень трудно находиться одному: ее запах настолько пьянит, что обязательно хочется любить. Лицо Нины, слегка раскрасневшееся и вспотевшее, было очень красивым. Меня опьянила Нинина кожа, которая после зимы была необычного, молочно-белого цвета. У меня закружилась голова, и я решил сменить тему. Я рассказывал ей о группе женщин, присланных сюда на строительство шоссе. «Что же получается? — удивлялся я. — Такие молодые женщины! За что же их постигла такая ужасная участь? Мне их очень жалко». На что Нина ответила мне: «Наверное, это те женщины, которые во время войны хорошо ладили с немцами на оккупированной территории, в то время как мы едва не погибали от голода. Разве не должны они ответить за это?» Я удивился такой категоричности Нины. Действительно, я слышал, что были такие, которые во время войны помогали немцам. Но многие присланные в этот край женщины работали раньше на заводах, как и все, голодали, их арестовали за то, что они украли немного еды. Поэтому я не мог в то время согласиться со взглядами Нины. Но это не повлияло на нашу дружбу с ней. Нина с белыми ногами на кровати, рядом со спящей Лилькой. Нина, которая учила меня русским песням, была моей партнершей по танцам. Нина!..
Среди некоторых советских офицеров начали поговаривать о том, что наши отношения с Ниной перешли определенную черту. Вскоре в связи с переводом японских солдат из лагеря № 28, мне пришлось расстаться с Ниной. Однако нам посчастливилось увидеться еще раз в лагере Тайшета. В тот день также прекрасно цвела черемуха. Нина пригласила меня на борщ. В то время Нина уже жила в отдельном доме. У них был маленький медвежонок, которого держали в клетке. Когда я пришел к ним, медвежонок сломал клетку и выбежал на волю. Пыхтя, он бежал, распугивая лошадей.
С тех пор прошло немало лет, но всегда, когда я, путешествуя по Сибири, вижу цветущую черемуху, или же, когда в Японии цветут цветы сакуры и душистой дахны, я всегда вспоминаю Нину. Интересно, что она сейчас делает?
