Лейтенант был блондин, высокого роста, с веснушчатым лицом и широковатым носом. Уголки его глаз были несколько опущены. Несмотря на свои 33 года, он, очевидно, из-за долгой жизни в плену, выглядел значительно старше. У Лупандина была любимая жена, полька. Я несколько раз бывал у них в гостях. Перед обедом и ужином они обязательно целовались. Однажды он мне сказал, что польские женщины замечательные жены, они лиричные, словно музыка Шопена, и очень ласковые.
Когда Лупандину сказали, что хотят привлечь на поиски Абрека, он воспротивился. Лупандин сознавал, что пес может за это поплатиться. Однако начальник лагеря и Полина настаивали, и лейтенант согласился, но при условии, что в поиске барана будет участвовать чекист Евдокимов.
Абрек ночью, как правило, спал в квартире, а днем — в своей конуре. Это была очень умная и красивая собака. Мне кажется, что у животных красота и ум сопутствуют друг другу. Лупандин взял Абрека, довел его до места пропажи и на глазах Евдокимова и начальника лагеря спустил с поводка, сказав: «Давай немножко поработаем. Я тебя прошу. Бедная тетя Полина оказалась в тяжелом положении». Абрек весело повилял хвостом, как бы убеждая хозяина, что он все понял. Затем Лупандин дал понюхать собаке баранину и пошел за ней. За ним последовали Евдокимов, начальник лагеря, Полина и я. В тот день мы должны были встретиться с Лупандиным, чтобы согласовать некоторые вопросы по работе, поэтому я и оказался у него дома. Абрек быстро пошел в лес, понюхал деревья, но почему-то его, словно магнитом, тянуло в сторону казармы конвоиров. Абрек вел себя очень активно, словно заранее знал, где находится мясо, и это встревожило Лупандина: «Абрек, куда же ты идешь?» Пес, словно получив одобрение, решительно повернул ко входу в казарму конвоиров. Лупандин сказал: «Не знаю почему, но Абрек хочет войти в эту казарму. Так что вам придется нас туда пустить». «Хорошо, немного подождите, я сейчас пойду к командиру конвоя и поговорю с ним», — ответил Евдокимов. С этими словами он вошел в казарму.
Дело в том, что жилище конвоиров было неприкосновенным, и кроме Евдокимова, который являлся непосредственным начальником конвоиров, а в данном случае выполнял роль следователя, никто не имел права входить туда для обыска. Несколько минут спустя Евдокимов вышел. «Так уж и быть, заходите, но только Лупандин и Като», — сказал он. Абрек сразу забежал в помещение. Солдаты зашумели: «Что такое, что за безобразие! Это вам что, конура собачья? Не наглейте, из этого ничего хорошего не выйдет!» Один солдат, чистивший карабин, наставил дуло на собаку, пытаясь ее испугать. Со всех сторон неслись крики и свист. Молодой командир крикнул: «Тише!» Солдаты на миг замолчали, не отводя глаз от собаки. Они были приучены подчиняться только своему непосредственному начальнику. Даже если рядом находился более старший по званию офицер, они его не слушали. Однажды в Братске по дороге, где работали пленные, должен был проехать генерал из строительного управления. Но охранявший нас конвоир не получал приказа от своего непосредственного начальника и не пропускал генерала. Последний стал спорить, но тогда конвоир наставил на него свой автомат. Машину пришлось повернуть назад.
Что же представляла собой эта казарма конвоиров? В одной большой комнате с правой стороны у входа в пирамиде стояло оружие. Дальше шел как бы коридор, по обеим сторонам которого были расставлены аккуратно застеленные одеялами железные кровати. В углу находилось три больших стола да две полки передвижной библиотеки. На стене висел плакат со словами Сталина: «Мы готовы отдать последнюю каплю крови за советское социалистическое государство». Абрек бросился к стоявшей в левом углу кровати, и посмотрев на хозяина, стал скрести под ней передними лапами пол. Евдокимов нагнулся и посмотрел на указанное Абреком место. Под кроватью находился погреб. Откинув его крышку, Евдокимов обнаружил там тушу барана. Солдаты, испугавшись, стали смотреть друг на друга. Командир конвоя, лицо которого обычно ничего не выражало, на какое-то мгновение покраснел, но очень быстро взял себя в руки. «Я потом проведу расследование и разберусь. Пока все покиньте помещение», — сказал он. Евдокимов вышел и отдал барана Полине со словами: «В следующий раз смотрите за мясом как следует, наблюдайте, когда будут сгружать продукты с грузовика».
Казалось, что инцидент исчерпан. Однако конвоиры решили расправиться с Абреком. Примерно через неделю после того события, ранним утром с одной из четырех вышек внезапно раздалось пять выстрелов. У меня мелькнула мысль, что кто-то, наверное, подошел слишком близко к проволоке, окружавшей лагерь. Выбежав на улицу, я увидел между рядами колючей проволоки в луже крови чье-то тело. Присмотревшись, я понял, что это собака, и подумал: «Не иначе, как Абрек!» Как мне его стало жалко!
