Николай Урванцев участвовал во многих экспедициях. Довелось ему и зимовать в норильских буранах. После открытия месторождения нужно его разведать, изучить возможности его разработки. В адском холоде Норильска можно жить! На фотографиях того времени мы видим высокого худого человека с большим всегда наморщенным лбом, широким носом и полными губами. Всегда в очках, сидящих кривовато. Глубоко натянутая меховая шапка напоминает о суровых условиях, в которых он провел 20-е годы – можно считать, в добровольной ссылке. Урванцев вполне мог предполагать, что приговор ему просто отсрочен. Возвращаясь домой, распечатывая почту, он каждую минуту боялся, что клеймо колчаковца приведет его в застенки или прямо на встречу с расстрельной командой. Страх навсегда поселился в нем. На склоне горы Шмидтиха в Норильске экспедиция Урванцева построила первый дом, а также баню и склад. «Этим было положено начало будущему Норильску», – скупо напишет он впоследствии.158 Он измерял температуру воздуха, высчитывал скорость ветра во время сибирской пурги, превращавшей местность в белую живую клокочущую массу, в которой ничего нельзя рассмотреть на расстоянии метра. Летом, когда погода позволяла, исследовал окрестности, взбирался на плато, с краев которого обрушивались водопады, и, стоя в насквозь промокшей одежде, любовался зрелищем необъятных нетронутых просторов: «Поверхность плато у моих ног; на юг оно обрывалось почти вертикальным уступом, а на север уходило вдаль за горизонт <…> Под обрывом расстилалась норильская долина, окруженная со всех сторон, кроме запада, амфитеатром гор. Она густо залесена и сверкает пятнами бесчисленных озер».159 Он один из первых русских в тех местах. И конечно, молодой геолог без устали изучает скальные породы. Каменный уголь? Его много, и он выдерживает конкуренцию с углем самого лучшего качества. Можно брать сколько угодно, запасов хватило бы, чтобы на протяжении десятилетий, а может быть, и веков, снабжать флот, как писал Урванцев. Но геологическая разведка дала и неожиданные результаты: те места оказались настоящим кладом подземных сокровищ. Не оставалось сомнений: Норильск – одно из самых удивительных месторождений, когда-либо обнаруженных на земле. Вот перечень Урванцева – медь, никель, кобальт, палладий, осмий, платина, золото, серебро, иридий, родий, рутений. Геолог еще не знал, в каких огромных количествах! Десятая часть известных мировых запасов кобальта, пятая – никеля и родия, четвертая – платины, третья – палладия находятся по соседству с его деревянным домом[143]. Потрясающе!
Казалось, энергия Урванцева не имела границ. Полярные зимовки следовали одна за другой. По всей видимости, геолог предпочитал холод и пургу риску попасть в руки НКВД. Он не сидел на месте, шел по следам оленеводов или вдоль русел рек, которые, петляя, уходили к Северному Ледовитому океану. Десять тысяч километров на оленях, лошадях и лодках только в 1929 году, когда Урванцев исследовал внутреннюю часть Таймырского полуострова, где ранее бывали только кочевники. В 1930–32 го-дах– более 6 000 км на собачьих упряжках вокруг Северной Земли. Открытие Норильска сразу сделало из молодой советской республики одну из самых могущественных в перспективе горнодобывающих держав. В конце концов в Москве оценили труды Урванцева. После североземельской экспедиции ему вручили орден Ленина – самую высокую на тот момент советскую награду. Ленинградский университет присвоил геологу ученую степень доктора наук и пригласил преподавать, а в 1934 году правительство подарило ему автомобиль – редчайший жест. Это была символическая благодарность за грузовики и вездеходы, которые в 1933 году он привел на Крайний Север. Урванцев польщен, но в то же время и обеспокоен. Мрачноватый и гордый, крайне самолюбивый, как отмечают знавшие его современники, он не мог остаться равнодушным к государственным знакам отличия. Но он знал также, что известность могла и навредить ему.
Наступили 30-е годы, эпоха доносов, и было благоразумнее не вызывать ревности и зависти. У него более чем сомнительное прошлое: семья купцов-старообрядцев, и, что еще хуже, пребывание у Колчака. Этого вполне достаточно, чтобы из-за пустяка вдруг оказаться у расстрельной стены, и неважно, есть у тебя орден Ленина или нет. Коллега, стремящийся сделать карьеру, или же сосед, положивший глаз на хорошую квартиру, могут стать угрозой, и тогда остальное сделает НКВД. Чтобы выжить, лучше держаться скромно и не высовываться.
