Ночью подморозило. Андрей надел на себя все вещи, которые у него были с собой. Но это не помогло. Он жался к горящим дровам и несколько раз оказывался сапогом или рукой в раскалённых углях. Однако сон так сильно его опеленал, что даже обожжённые руки не сумели его окончательно разбудить.
В итоге Андрей уже занимал больше половины нодьи. И как-то один раз, открыв глаза и увидев Анатолия, пытающегося согреться интенсивными приседаниями, он предложил ему всё же присоединиться к ним.
– Совсем очумели! – недовольно проворчал Николай и сильно толкнул Андрея.
– Нормально! – откликнулся Анатолий. – Спите, через два часа будем собираться!
Андрею очень жаль было Короленко, но он не мог заставить себя подняться. Это напоминало скорее не сон, а какую-то бесконечную тяжёлую дрёму, налившую свинцом ноги, руки, всё продрогшее за ночь тело. В воспалённом мозгу периодически возникали обрывки мыслей, краткие картинки приседающего или бегающего вокруг костра Анатолия. И Андрей ничего не мог с этой дрёмой поделать – ни прогнать её, ни погрузиться в неё окончательно, чтобы уже ничего не видеть и не слышать. Одно желание двигало им – согреться, быть ближе к спасительному огню, не заботясь ни о Николае, ни об Анатолии!
Как же Андрей ненавидел холод! Он мог перенести сырость, тяжёлую таёжную тропу, преодоление высоких перевалов, неподъёмный рюкзак за плечами, но холод был выше него, он усыплял разум, уничтожал совесть, превращал в некое физиологическое существо, не имеющее ничего общего с тем человеком, каким он был на самом деле.
Потом, уже утром, ему сделалось ужасно стыдно за ночь, проведённую в нодье. Ведь в итоге он не дал выспаться ни Николаю, ни Анатолию, да и сам чувствовал себя разбитым, измученным и больным. Если бы Николай один разместился в нодьи вдоль горящих брёвен – то хотя бы он тогда провёл бы нормальную ночь.
– Извини, я совсем продрог и ничего не соображал! – сказал он Николаю, когда они кипятили воду для чая и укладывали вещи.
Николай что-то невнятное произнёс в ответ, но по его виду было ясно, что он рассержен и не имеет желания обсуждать это с кем бы то ни было.
Утро выдалось серым, холодным, но сухим. Крепкий чай придал всем заряд бодрости, и даже Ваня порозовел, начал улыбаться и изредка вставлять в разговор какие-то шутки. Вчера вечером он не проронил ни единого слова.
– Всё нормально, – успокаивал всех Анатолий. – Четыре часа хода – и мы будем на месте!
Оптимизм Короленко постепенно передался остальным, и, как только в тайге настолько развиднелось, что уже можно было различить тропу, группа спасателей в полном составе двинулась в путь.Андрей вёл группу по своим старым следам. Он сам удивлялся, что их так хорошо видно на мягком влажном грунте. Странно, здесь прошли всего три человека – один раз Виктор и два раза Андрей, но в некоторых местах, где следы совпадали, это уже напоминало настоящую таёжную тропу.
