Как же сильно меняет человек своим присутствием мир дикой природы, как хрупок этот мир, как легко его нарушить, даже не желая этого. А если в него приходит тот, кому совершенно безразлично, что будет здесь завтра, послезавтра, в недалёком будущем, если он одержим жаждой наживы и корыстью, и его не заботят последствия такого потребительского отношения к миру? Тогда остаются после посещения эдакого «венца природы» срубленные деревья, истоптанные берега, уничтоженная пожаром тайга, загаженные отходами реки и озёра! А также с каждым годом уменьшается количество рыбы, дикого зверя, птиц и растений! И чем безграмотней и невежественней человек, чем он жаднее и ненасытнее, тем страшнее последствия от его воздействия на мир природы. А что происходит, когда на реках возводятся гидроэлектростанции, промышленно вырубаются тысячи гектаров леса, когда осушаются болота и коптят небо сотни разноцветных труб какого-нибудь химического завода? И получается замкнутый круг: люди, природой созданные, всеми силами эту самую природу пытаются уничтожить. Но это же нелепость – уничтожать своими руками собственную родную мать!
Глядя на тропу, Андрей вспомнил, как они с друзьями ходили на ледник Стальнова в Восточном Саяне. Тогда охотники забросили их вверх по реке Кизир только до устья Кинзелюка – крупного правого притока, выше не позволил уровень воды. И пришлось им больше двадцати километров пробираться по совершенно непролазной кедровой тайге до Ледникового озера, над которым, собственно, находился ледник. Тропы там никакой не было, существовал только охотничий путик – на нём зимой промышленник ставил и проверял ловушки на соболя. Но летом этот путик можно было распознать лишь по зарубкам на деревьях.
В общем, съёмочная группа, в которую входил и один пятнадцатилетний мальчик, пробиралась по завалам, топям, скалам, зарослям пихтового стланика целых семь дней. Это был не путь, это был настоящий ад! Правда, грандиозная картина, открывшаяся их взору, когда они наконец достигли цели, стократ оправдала их мучения, но они настолько измотали свои силы, что с ужасом думали, как тем же путём возвращаться обратно!
Конечно, дорога «домой» всегда короче. Но они никак не рассчитывали, что пройдут её всего за четыре дня вместо семи. А дело в том, что было их пять человек, и тропу они набили довольно приличную, и на обратном пути ни разу с неё не сбились, самих себя благодаря за столь неожиданную и серьёзную помощь!
После них по тому же пути прошла ещё одна группа. Те вообще не испытывали никаких проблем, рассказав потом, что они «катились по тропе, как по шоссе». И потом Андрей слышал, что маршрут этот в последующие сезоны ни у кого не вызывал особенных трудностей, поскольку тропа была хорошей, явно читаемой и умело обходила все препятствия.
Вот так всего-навсего несколько человек в непролазной кедровой тайге проложили помимо воли доступный теперь многим путь, изменили дикий таёжный мир на долгие годы. Как же иной раз бывает сильно влияние человека на природу. И хорошо, если это изменение обратимо, а ведь часто случается, что последствия остаются не на несколько лет, а практически навсегда!
Обо всём этом вспоминал Андрей, ведя спасателей к оставленному в горах другу. Шагал он быстро, еле сдерживая себя, чтобы не побежать бегом. Но приходилось считаться с тем, что Анатолий и Сергей передвигались намного медленнее, к тому же был ещё медбрат Ваня, который шёл в подвязанных проволокой кроссовках.
