– А я привык кушать сахар вприкуску. Так вкус лучше ощущаешь. Значит, интересуетесь убийством царской семьи? Так его превосходительство в точности изложил всю суть дела. Мне и добавить-то нечего.
– Так уж и нечего? – я лукаво посмотрел на следователя. – Никогда не поверю, чтобы у такого опытного сыщика лишних улик в загашнике не осталось.
Начёткин вздохнул.
– Ну, может быть, и остались. Только что из того?
Он взглянул на меня изучающе, словно хотел просверлить глазами мой череп и посмотреть, что у меня внутри, а потом вдруг спросил:
– А вы давно с Петром Васильевичем знакомы?
– С 1905 года.
– Значит, томский черносотенный погром захватили?
– Я чуть не погиб в здании железнодорожной управы во время его.
– То-то я смотрю, глаза у вас еврейские.
Я улыбнулся.
– Вы второй человек в моей жизни, который говорит о моем еврейском происхождении. Боюсь, что разочарую вас: я – словак или болгарин.
– Да мне-то все равно, кто вы. Главное, что не черносотенец, – отпив отвара, произнес следователь.
– Это я вам гарантирую.
Начёткин принял решение, кряхтя, поковылял из кухни, и вернулся с папкой. Совсем не с той, какую я видел у него утром.
– Здесь опись вещей, обнаруженных у убитых, – он протянул мне лист бумаги, исписанный мелким почерком. – Обратите внимание на книги, которые читала царица перед гибелью.
Под номером 1 значилась Библия. Номер 2 – первый том романа графа Льва Николаевича Толстого «Война и мир». Номер 3 – Сергей Нилус «Великое в малом»[133].
– Нилус… Нилус… Где-то я слышал эту фамилию…
Оценив мою реакцию, следователь окончательно проникся ко мне доверием.
– Это так называемые «Протоколы сионских мудрецов» с пометками самой Александры Фёдоровны.
Опасения старого сыщика меня удивили.
– Ах, вот оно что. Но ведь любому умному человеку понятно, что это фальшивка. Я слышал, что это продукт деятельности охранного отделения. Мне некогда было читать подобные глупости, – отмахнулся я.
Начёткин порылся в папке и извлек из нее свежую фотографическую карточку.
– А относительно этого что вы думаете? – спросил он, протягивая мне снимок.
На оконном стекле была выцарапана свастика. Я встречал этот знак в рукописях Потанина, посвященных Индии и Китаю.
– Кажется, это символ счастья и удачи у буддистов, – простодушно произнес я и отложил снимок.
– Этот знак императрица нацарапала на стекле в комнате Ипатьевского дома, которую она занимала вместе с государем буквально накануне казни, – следователь почему-то перешел на шепот, а потом внезапно спросил меня: – Вы не читали произведений австрийского писателя Гвидо фон Листа[134] о германо-арийцах?
– Нет. Вот «Войну и мир» читал. А что, этот господин известен наравне с Толстым?
– Поймите, это вовсе не шутки. Среди членов Союза русского народа его книги, как и творения Нилуса, пользовались большой популярностью. Для них свастика символизирует чистоту германской крови и борьбу арийцев против евреев. А теперь сопоставим факты: свастика на окне, книга Нилуса с «Протоколами» в доме, где расстреляна царская семья под руководством большевика-еврея. Это же прозвучит как откровение, как страшное завещание погибшей императрицы! Начало царствования Антихриста, взрыв сатанинских сил в большевистской революции, уничтожение носителей божественной воли на земле, олицетворение сил зла в еврействе, мировой жидо-коммунистический заговор! Вот какие выводы из этих находок сделают господа офицеры. По всей России прокатится чудовищный погром невиданных размеров. Да что там по России, по всей Европе, по всему миру! И тогда народы надолго забудут о гражданских свободах, демократии. О том, для чего и делалась революция.
Следователь снова вышел из кухни, оставив меня в размышлении.
«Черт побери! А ведь он прав. Бей жидов, спасай Россию в масштабе Вселенной!»
Он вернулся с книгой под мышкой и отдал ее мне со словами:
– Это экземпляр императрицы. Когда я ознакомился с ее купюрами на полях и тем, что подчеркнуто, пришел в ужас и подменил ее на другую такую же книгу, которую одолжил у одного своего знакомого. Изъять ее из царских вещей вообще я не мог, ведь они все были уже описаны. Царица предчувствовала трагедию и решила отомстить. Но что мне делать с этой книгой? Она жжет мне руки, лишила меня сна и покоя. Я знаю: не по Сеньке шапка. Передайте эту книгу лично господину Муромскому. Он теперь глава правительства, ему и решать, что делать с завещанием императрицы.
Что волновало последнюю российскую царицу перед казнью? Что подчеркнула ее педантичная рука?
Что людей с дурными инстинктами гораздо больше, чем добрых, поэтому лучшие результаты в управлении ими достигаются насилием и устрашением, а не академическими рассуждениями.
Что сдерживало хищных животных, которые зовутся людьми? Что ими руководило до сего времени? В начале общественного строя они подчинились грубой и слепой силе, потом закону, который есть та же сила, только замаскированная. Следовательно, по закону естества – право в силе.
