Напоминание о Зубкове насторожило Михаила, и он отстранился от тискавшего его в объятьях бывшего однокурсника.
— И давно ты видел Вовку? — спросил Грачев. — А с какой целью меня искали?
То, что не успел приехать и наткнулся на человека, который его разыскивает, будучи связанным с Зубковым, выглядело крайне неприятным подарком судьбы.
— Вы мне оба нужны. От Вовки слышал, что ты сейчас без работы. Он тоже уходит из фирмы, в которой работал. Не сложились у него отношения с шефом. Я думал, они родственники, но оказалось просто однофамильцы.
— Однофамильцы? Не понял!: Ты хочешь сказать, что Вовкин шеф тоже Зубков?
— Представь себе. Даже имена одинаковые. Только наш Вовка — Константинович, а тот Трофимович. А чему ты так удивляешься? У тебя такое растерянное лицо, как будто ты узнал, что его шеф инопланетянин, — захохотал Круглов, хлопая Грачева по спине. — В России Зубковых не столько, сколько Ивановых и Сидоровых, но тоже много.
Новость о том, что шеф Вовки Зубкова тоже Зубков была настолько неожиданная, что Грачев действительно растерялся. Значит, киллер имел в виду не Вовку, а его шефа? Услышал бы эту новость непосредственно от Вовки, никогда бы не поверил. А от постороннего человека...
— С этими Зубковыми можно чокнуться, — произнес потрясенный Грачев. — А его шеф точно Зубков? Не врешь?
Он вспомнил, что в 1993 году после октябрьских событий, когда "Вымпел", также как и "Альфа", отказалась штурмовать парламент, группу передали в ведение МВД и несколько сотен человек ушли в отставку, отказавшись надеть милицейские погоны. Возможно, и Круглов ушёл и сейчас работает с Зубковым? Нет ли здесь какой—либо хитрости, чтобы заманить его куда—нибудь и там ликвидировать.
— Постой, Ваня, а ты не с Зубковым случайно работаешь? — насторожился Грачев.
— Да нет, я работал в одном частном охранном предприятии. Когда Ельцин ликвидировал "Вымпел", в Москву срочно прилетели представители одного из крупнейших в США частного агентства безопасности и предложили нашим ребятам работу. Только никто не захотел ехать в Америку. Я тоже решил остаться дома и устроился в ЧОП. А последние три месяца хожу без работы, зато под следствием.
— Что такое?
— Да охранял одного клиента, а тот вообще оборзел. Спутал меня с лакеем: подай то, принеси это. Ну, я и одел ему на голову тарелку бульона с трепангами и каракатицей, а ему это не понравилось.
— Надо понимать так, что не любит, гад, морепродукты. У меня бы рука не поднялась, чтобы выливать такой бульон. Неужели нельзя было просто пристрелить человека, вместо того, чтобы так издеваться над ним?
— У меня это было первым желанием. Но ещё Талейран предупреждал:
— В курсе. На меня действительно покушался один тип. Так говоришь, Володька уволился?
— Миша, я подозреваю, что это каким—то образом связано с тобою. И Вовка тоже опасается, что его могут убрать. Говорит, что слишком много знает. А много знать, сам понимаешь, в наше время опасно.
Вряд ли Ваню можно было подозревать в лукавстве, поэтому Грачев почувствовал значительное облегчение. И действительно, как можно было поверить, что Вовка его заказал?
— А чем сейчас занимаешься? — спросил он Круглова, положив руку ему на плечо.
Какое счастье, что встретил Ивана и тот развеял его подозрения! Грешил на давнего приятеля и мог вляпаться в такое дерьмо, за которое потом казнил бы себя всю жизнь!
— Да вот мне одно дело предложили, и сейчас набираю команду. Ищу верных людей, которые не сдадут, поэтому вы с Вованом мне очень нужны. Давай втроем соберемся и обсудим. Ты как?
— Хорошее дело?
— Скажу так: платят очень хорошо. Но придётся серьёзно поработать.
— Мне сейчас деньги очень необходимы. Давай завтра соберемся, а то я только что приехал и не был ещё дома.
Они договорились встретиться на следующий день в новом кафе на Мясницкой и расстались. Михаил не поехал на дачу, потому что необходимость в оружии отпала сама собой. Дома его ждала записка от мамы, в которой она его ругала за то, что редко бывает в Москве. А также сообщала, что её подруга, тётя Соня, хочет его познакомить со своей племянницей, приехавшей из Ростова поступать в московский институт. Он должен обязательно позвонить тёте Соне, как только приедет домой, и договориться о встрече.
Улыбнувшись, он положил мамину записку обратно на стол и позвонил Наде в Екатеринбург. Там к трубке рвался Кирилл — хотел доложить о том, что за это время ни разу не баловался и вел себя, как и обещал, по—мужски. Надя дала ему трубку на одну минуту, и потом они снова обсуждали с нею свои дальнейшие планы.
