— Ну, братишка, убил наповал! Когда ты так научился писать? Эти виртуозно описанные подробности рыбалки… Читая такие строчки, у меня невольно вырабатывается адреналин. Заразился рыбалкой и твой Вячеслав. И это неудивительно. Но для настоящей мечты все-таки слабовато. Это, скорее, увлечение. Поэтому Вячеслав так спокойно вернулся к своему прежнему образу жизни. В самом деле, зачем мечтать о доступном?
Глафира смотрела на мужа влюблёнными глазами, будто была на первом свидании с гордым и неприступным претендентом на роль жениха. Михеич же словно и не видел этого восхищённого взгляда жены, согласно кивнул, будто только и ждал реакции приятеля.
— Всё правильно. Продолжай, — сказал он, обращаясь к Владимиру. — Ну же: «Не сказать, чтоб он был красавцем…» — по памяти продекламировал Михеич. — Не томи!
— Ну да, — спохватился Владимир. — Конечно. Сейчас, — и, подхватив тетрадку, устремил в неё взгляд…
Не сказать, чтоб он был красавцем (для мужчины это не главное!), но внимание, как известно, приятно всем. Не сказать, что женщины бегали за ним табунами (где это видано, чтобы мышеловка гонялась за мышью?), а, догнав, в штабеля укладывались. Приятный парень, не отталкивающий… Но таких хоть пруд пруди…
Её он заметил не сразу. Просто вдруг почувствовал чей-то пристальный взгляд и обернулся. Увидел и опешил.
Она была не просто красавицей, а буквально светилась красотой. Причём красота её не была холодной, как у топ-моделей, а какой-то внутренней, глубокой.
Волнистые линии влажных упругих губ, огромные серо-зелёные глаза и слегка приподнятые вверх брови придавали лицу по-детски наивное и открытое выражение. Короткие тёмно-каштановые, слегка волнистые волосы ухожены и уложены в аккуратную неброскую причёску. Высокая грудь под лёгкой блузкой упруго топорщилась и манила, особо привлекая взгляд откровенно выпирающими на самой вершине твёрдыми бугорками. Определённая закрытость из-за одежды, конечно, имела место быть, но не мешала, поскольку недостающее с успехом дорисовывало воображение.
А чтобы окончательно и бесповоротно добить, перед взором представала вся привлекательная фигурка в короткой свободной юбчонке, беззастенчиво открывающей длинные, стройные ножки…
Какой мужик с лёгкостью отведёт взгляд от таких ножек, да ещё и с кокетливо выставленной вперёд, спрятанной под лёгким капроном, коленкой? Вот и он буквально вперился взглядом, причем, не блуждая, а прямо застыв, аккурат на этих самых ножках с коленками.
«Неужели?» — только и смог подумать.
Придирчиво осмотрел себя… Не физически, конечно. Где ж прямо на улице взять зеркало? По памяти. Обтягивающие джинсы, майка-борцовка, подчёркивающая широкие плечи и крепкий торс — уж чего, а этого не отнять. Поразмышлял ещё, но на большее воображения не хватило…
Прикинул всё это и пришёл к выводу — есть от чего девчонке голову потерять. Ведь и на лицо не урод… Отчего-то же её переклинило.
Мысли метались в голове, догоняя одна другую: «Такой девчонкой только полный идиот может пренебречь. Какие планы на сегодня? Да что там планы? Ради неё все планы можно поменять! Может, это судьба? Может, такой случай только раз в жизни подворачивается? Может…»
Размечтавшись, он чуть не задохнулся от заманчивой, неизвестно-загадочной перспективы: «Все пацаны обзавидуются! А уж Пашка ваще слюной изойдёт…»
Его мысли прервала девушка. По-прежнему не отрывая взгляда, она подошла к нему. Он, кажется, даже дышать перестал. Всё. Теперь дело в шляпе. Сейчас, вот прям сейчас…
— Простите… — девушка не казалась смущённой, обычная вежливость. Но это не насторожило. — Простите…
«Простите? Да он всё на свете готов ей простить!»
— Вы меня, конечно, извините… — девушка отчего-то медлила.
«Понятно. Смущается. А он, как болван, стоит истуканом и ждёт. Нет, чтобы самому сделать шаг навстречу».
— Меня зовут Кирилл… — дабы скрыть неловкость первых мгновений пришёл он на помощь.
— Инна, — автоматически кивнула девушка. — Мне, право, неудобно…
«Да что там неудобно! Всё удобно. Ей удобно всё, разве она не понимает? Ну же, давай смелее!»
Молчит. Стесняется… Понятное дело… Трудно самой сделать первый шаг. Это так трогательно. Как же ей идёт это милое смущение…
— Что вы, всё нормально. Я вас понимаю… — с замирающим сердцем он ждал, нет, просто жаждал продолжения.
— Тогда скажите…
— Весь к вашим ногам… — Кирилл прикинул, что такое выражение как нельзя лучше подойдёт в данной ситуации.
Инна улыбнулась. Вздохнула, видимо, собираясь с мужеством, и продолжила:
— У вас такая классная борцовка. Вы где её брали?
— Борцовку? Я… не знаю. Сестра привезла из отпуска.
— Сестра… — девушка была явно разочарована.
— Но я могу у неё спросить… — ещё не понимая, что всё кончено, все мечты проваливаются в тартарары, пробормотал он.
— Вы меня извините, хотела мужу подарок сделать. Сам он себе такую никогда не купит, мне, говорит, и в старой хорошо.
— Мужу? В старой хорошо… Почему? — по инерции спросил очумевший от такого расклада Кирилл.
— Вы знаете, чем в этом плане отличается мужчина от женщины? — Инна была сама непосредственность.
