— Может, картошечки отварить? Врачи советовали, чтобы рецидива не случилось, на отварные овощи, а не на жареное мясо налегать, — не отступала жена.
— При чём здесь мясо? — вполне искренне изумлялся заядлый мясоед.
— В мясе холестерин и жиры плохо усваиваемые, да ещё при жарке канцерогены образуются…
— Так, дорогая, — не выдержал однажды здоровый больной. — Запомни. Мужикам после сорока на корточках в наклоне работать и напрягаться никак нельзя. В этом дело. Согнулся, поднатужился и — получи инсульт! А ты картошка-моркошка…
— И капуста…
— Да хоть свекла с арбузом. Какая разница?
— Вот те раз… — тяжело вздохнула Марина. — Мясо с пивом, значит, тут ни при чём?
— Мариша, иногда становится так классно от того, что стало так пофиг на то, что кажется таким важным. Что ты заладила «причём, ни при чём»? Сколько той жизни?
— Петь, умереть не страшно, болеть не хочется… Тебе мало проблем со здоровьем? Хочешь усугубить?
— Мариш, если у тебя проблема, попробуй ее решить. Не можешь? Тогда не делай из этого проблемы.
— Ты неисправим, — устало вздохнула Марина. — Одно слово — мужчины…
— Вот и умница. Жарь мясо…
Владимир перестал читать. Все молчали. Глафира, забросив дела, всё это время так и простояла, прислонившись к косяку, и с интересом слушала.
— Ну и где здесь мечта? — наконец спросил Михаил. — Нет тут, на мой взгляд, ничего такого. Пётр одержим любовью к мясному. Но разве это мечта? Думаю, это просто образ жизни, сила привычки, которую даже болезнь не смогла изменить. Сам писал: «…ведь не приговор». Жена идёт на поводу у любимого мужа. Так что, тишь да гладь, словом, полновесное счастье. Глядишь, если ещё раз она не заставит его залезть под раковину, проживут вместе долгие годы. Совет им да любовь!
— Ты дальше-то читай, — не ввязываясь в полемику, обратился Михеич к Владимиру. — Потом поговорим…
— Как скажешь, — Владимир опустил взгляд к тетрадке и продолжил…
Вячеслав никогда не занимался рыбной ловлей. А туг по случаю дачку приобрёл на берегу небольшого озерца. Соседи рыбку ловят. Угощают.
— Чего ж сами не едите? — спрашивал он.
— Дык хватает и нам.
— Наловили для себя — и харэ, — удивлялся Вячеслав.
— Э-э, браток, это ж скока адреналину, когда рыбёшку из воды тащишь!
— И что ж в том такого адреналинного?
— А ты сам попробуй. Вот представь, ждёшь поклёвку, может, пять минут, может, десять, иногда и час просидишь впустую… И вдруг — поплавок нырк, нырк под воду — ага, родимая, пробует на зубок. Замерев и затаив дыхание, следишь за поплавком, чтобы нужный момент не пропустить и подсечь вовремя. Поплавок влево пошёл, вправо и раз-з вниз! Вот тут уж не зевай-легонечко, чтоб рыбёшка не сорвалась, но резко удилищем дёрг в сторону и тут же вверх. Смотришь, рыбешка хватанула воздуха, обречённо повисла на крючке и, блестя на солнышке серебристой чешуйкой, замерла, — красотища!
Время шло. Рыбаки что ни день на озере пропадали. И чего они в этой рыбалке нашли?
Как-то не выдержал. Пошёл с ними.
Раннее утро. Солнышко только-только выползает из зарослей осоки на противоположном берегу. Водная гладь подёрнулась мелкой рябью. Лёгкий ветерок шелестит по камышам, разнося по округе чарующий, невероятно нежный аромат раскрывающихся кувшинок и лилий.
Небольшая рыбешка, вильнув плавником и сверкнув серебристым бочком, скрылась в глубине. Жучки-водомеры, едва различимые на поверхности, снуют туда-сюда, словно по льду, казалось бы, без какого-то определённого дела.
И вдруг утреннюю тишину потревожил лёгкий всплеск возле самого берега. Это щучка на прокорм вышла — за мелюзгой гоняется. Такова жизнь — выживает сильнейший.
Постепенно озеро просыпается. Всё приходит в движение. Зарождается новый день. Ещё один тёплый, летний день…
Ведь и правда красотища!
Что ж, рыбалка так рыбалка. Накупил блёсен, приманки, выбрал не самый дешёвый спиннинг с безынерционной закрытой катушкой. Приобрёл надувную лодку и садок для пойманной рыбы. Недёшево всё это обошлось, конечно. Но, может, оно того стоило?
Рыбалка на спиннинг — это вам не карасей удочкой таскать. Тут уметь надо. Щука — рыба хищная, сильная и хитрая. Вячеслав горы литературы перевернул, изучая…
Скажем, в отличие от судака, имеющего привычку фиксировать жертву в пасти в положении «вдоль», щука старается использовать положение «поперек». Это и нужно учитывать, осуществляя проводку. Наилучшая для щуки — поперек течения, поперек бровки, ведь рыба стоит вдоль, и такая подача приманки наиболее подходящая под ее особенности.
Блесну-колебалку нужно вести так, чтобы она временами задевала дно. Этим блесна имитирует больную, ослабевшую рыбу. Щука ж не дура — гоняться за шустрой и здоровой. Вот и поджидает в засаде вялую, прячась в камышах, за топляком или валунами.
Но человек всегда ищет новое, лучшее. Хотя так получается не всегда, в том смысле, что не всегда новое — это лучшее. Как известно, лучшее — враг хорошего. Но кого остановит эта сентенция?
