В коридоре тюрьмы было шумновато, но отнюдь не до такой степени, чтобы не различить топот множества людей, спешащих к месту стрельбы. И плохое освещение вряд ли помешает им обнаружить в одной из камер свежие трупы, внезапно образовавшиеся сокровища и русского боевого мага. Шансы же уладить дело миром — скажем, представившись посланником каких-нибудь таинственных дельцов, желающих нанять джентльменов удачи для выполнения щекотливой работы и подготовивших аванс, но слегка напутавших с порталом, — после появления трех покойников стремились к нулю. Пираты в подобной ситуации сначала попробуют пристрелить или зарезать непонятного незнакомца.
Выбросить оружие и поднять руки — тоже не вариант, подобная публика отродясь милосердием и всепрощением не страдала, его просто рубанут по склоненной шее. А если нет, то тоже приятного мало. Зачарованная татуировка на шее скоро активируется, и потому в качестве пленника боевой маг бесполезен, и либо сам сдохнет через несколько дней, либо окажется зарезан после сопровождаемого пытками допроса. Да и разного рода чернокнижников, постоянно имеющих потребность в жертвах, желательно одаренных, среди профессиональных грабителей и убийц крутится более чем достаточно.
— Цыц, не шумим! Щас все будет!.. Ты, который толмач, скажи своим, чтоб заткнулись!.. — рявкнул Олег вполголоса на что-то бодро залопотавших по-своему обитателей камеры, затаскивая внутрь три тела. Два — руками, третье — телекинезом. Русскому боевому магу в этой ситуации оставалось только одно: освободить рабов, вооружить их утащенными из арсенала древнего города артефактами и уничтожить всех противников. Любые другие варианты кончались для него смертью. Да и этот более чем авантюрный план грозил закончиться поражением, если хоть что-то пойдет не так. Для начала следовало выиграть время, спрятав улики. Вроде бы тюрьма большая, вряд ли пираты так сразу разберутся, куда на звук выстрела бежать. Особенно если дверь захлопнуть. Минуты полторы-две у Олега будет, а это в некоторых случаях почти вечность.
Как оказалось, узники жались по углам вовсе не по своей воле. Просто в стены были вделаны скобы, к которым крепились их кандалы. Конструкция у оков оказалась довольно примитивная, но надежная: толстые и лишь слегка ржавые звенья ни одному нормальному человеку не хватило бы сил сломать, а массивные замки работали на магии, судя по чуть фонящим энергией оттискам какого-то иероглифа. Сразу становилось понятно, что это не наскоро приспособленный для ограничения человеческой свободы эрзац, а чья-то собственность, на протяжении десятилетий надежно фиксирующая заключенных и не дающая им делать больше одного-единственного шага в любую сторону. Даже в туалет они не ходили, а были вынуждены передавать друг другу по цепочке ведро с нечистотами.
Потому когда Олег напрочь испортил первые из зачарованных замков, просто дотронувшись до них лезвием одного из своих топоров и высосав из запора всю энергию, радости азиата, сбросившего тяжелые железяки и поднявшегося на ноги, не было предела. Ну а может, у него просто от долгого сидения в неудобной позе тело судорогами свело. В любом случае бухнувшийся к сапогам боевого мага с невнятным лопотанием человек оказался безжалостно поднят обратно на ноги и натыкан носом в труп ближайшего пирата с ружьем. Возможно, следовало бы подсунуть ему под нос что-нибудь из трофейных артефактов, но Олег побоялся, что парня одолеет внезапный приступ золотой лихорадки. А ведь в текущей ситуации все деньги мира были менее полезны, чем парочка гранат.
Всего пленников в камере оказалось девять человек. С одной стороны, могло бы быть и побольше… С другой, в конце концов, это же всего лишь одна камера! Пусть и относительно большая, не меньше обычной комнаты. Да еще и узники оказались довольно малоразмерны, как с сожалением отметил Олег, наблюдая попытку одного из них вооружиться двуручной секирой. Старший родич сжимаемого чародеем оружия, до того лежавший на соседнем с зитрас стенде, скорее всего, тоже был достаточно интересным артефактом. Во всяком случае, по воспоминаниям чародея, весил он точно намного больше, чем чугун примерно того же объема, а потому и оказался украден в единственном экземпляре. Освобожденный третьим азиат, которому ружья по понятным причинам не досталось, бросился к, как ему казалось, самому лучшему холодному оружию в камере. Вот только поднять тяжеленный топор в рывке у него не получилось. Оружие оторвалось от пола едва ли сантиметров на сорок и даже пояса не достигло, прежде чем оказалось уронено обратно.
