— Надеюсь, вы не откажетесь поделиться ею.
— Может быть. Когда-нибудь.
В этот раз я обменяла золото на местные деньги при помощи Лорейн. У него оказались весьма обширные и специфические знакомства. Он помог мне выправить документы на имя Твигги Дельрэнс. Уж не знаю, кто их делал, но он, наверное, весьма удивился, когда чуть позже к нему обратились за еще одним комплектом. Ради интереса я сравнила номер страховки, и он совпал.
— Ну и ну…
— Что-то не так? — поинтересовался Лорейн, который уже пересчитал деньги и убрал их обратно в конверт.
— Да нет, все так. Спасибо вам, — ответила я.
Лорейн только вздохнул и закатил глаза, как всегда делал, когда я говорила или делала что-то не то.
— Потом сочтемся.
Да, я расплатилась сполна. Поселилась на съемной квартире вместе с Лорейн, разделив с ним бремя расходов и заняв одну из комнат. Кажется, он был по-настоящему рад. Конечно, это не Мария, но выбирать не приходится. В том доме на окраине мне нельзя появляться.
Иногда Лорейн приводит таких же странных друзей, и тогда я завариваю им чай. Они так забавно восхищаются этим обыденным действом, словно никогда не делали этого прежде. Я привнесла в холостяцкую квартиру Лорейна кое-что свое. Все очень просто: заварник, хрупкие чашки с ароматным напитком и сладости. Иногда можно себе позволить маленькие слабости?
С одним из таких друзей у моего соседа близкие отношения. Дабы не мешать их уединению, я ухожу погулять. Меня смущают звуки страсти, которые раздаются из-за стен, а стены тут очень тонкие.
В этом городе не особенно приветствуются люди со странностями. Народ здесь весьма консервативный. На улице вполне могут отпустить крепкое выражение вслед, однако никто не рвется их уничтожать или обвинять.
В Империи его бы оштрафовали за нарушение общественного порядка, заставили переодеться и смыть косметику. И только. А если бы дело было в Илонии — отлучили от церкви Света и колесовали… В Халифате им сразу рубили голову. На Ондерйодиск практиковали исправительные работы. В Хине была прямая дорога в «веселый дом».
Лорейну и другим повезло, что они родились в «мире-минус». Но повезло ли, что вообще родились… другими? Вот вопрос. Их, похоже, все устраивало.
Я опасалась столкнуться с людьми Гарсии и другими знакомыми и стала настоящей затворницей. Работа-дом, дом-работа.
Чтобы на что-то жить, я устроилась уборщицей в салон красоты, где работал Лорейн. Ничего такого. Сметаешь чужие волосы с пола, протираешь стекла и зеркала до кристального блеска, чистишь расчески и намываешь раствором все, что только можно. Бегаешь в закусочную за углом, чтобы купить обед для работников салона. К концу дня просто сбиваешься с ног и устаешь так, что хочется лечь и ни о чем не думать, и я этому рада. У меня много вещей, о которых я не желаю думать.
Я злюсь на Рейвена. Злюсь, что тот Рейвен — совсем другой. Злюсь, что мой Рейвен умер и оставил меня. Если бы не он, я бы не отправилась в путь. Жила бы себе своей жизнью. Эйвинд бы не умер из-за меня.
Хотя, нет… Наверное, без путешествия меня бы не было. Я все еще вижу обнаженное скрюченное тело на холодной земле и слышу плач. Та Твигги, которая стояла над телом — это тоже я, в некотором роде.
Еще больше я злюсь на саму себя. Но стараюсь не увлекаться этим и использовать эти полтора года с пользой. Можно изучать медицину по книгам. Можно купить новых крыс, если, конечно, Лорейн не будет против. Много чего можно сделать, пока я тут. Мне давно нужно было взять паузу.
Все к лучшему.
«Эндотелий представляет собой слой клеток, выстилающих внутреннюю поверхность кровеносных и лимфатических сосудов и сердца…»
Сердца… Кто бы исцелил мое сердце? Нет ответа. Пусть просто перестанет чувствовать, мне хватит и этого. Мне так хочется наконец обрести спокойствие.
«…разрушение эндотелия активирует внутренний тромбогенез… активация тромбоцитов и образование фибринового тромба…»
Бла-бла-бла. Умрет он, вот что это значит. Особенно, если процесс зайдет слишком далеко.
В этом мире было слишком много больных людей. И вообще слишком много людей. Когда доминирует только одна раса, это неудивительно. Удивительным был тот факт, что средняя продолжительность жизни приближалась к восьми десяткам лет. Здешняя медицина творила чудеса без капли магии. И при этом не могла искоренить причину болезней, избавляя от симптомов.
«Специфические факторы внутреннего тромбоза…»
Так… А если? Я воспроизвела описанный процесс у себя в ладони и поспешно принялась устранять образовавшийся сгусток крови.
«Ты просто идиотка, Твиг!»
А что еще оставалось делать? Лорейн был категорически против крыс. И вообще любых домашних животных. У него была аллергия на шерсть. Я бы могла вылечить его, но не хотела привлекать излишнее внимание. Оставалось экспериментировать на себе самой.
Я отложила книгу, отпила глоточек кофе и поморщилась. Он окончательно остыл, пока я читала. Надо было заниматься чем-то одним. Сосед давно выпил свой утренний кофе и начал привычное превращение в очаровательную красотку. Общая кухня-гостиная давала мало шансов на уединение.
